Сын графа Георгия Александровича Бобринского Владимир (1886–1954) и дочь Ольга (1888–1972), сестра милосердия в годы Великой войны, в парижской эмиграции служили при Свято-Александро-Невском соборе. Владимир Георгиевич был женат на Ольге Николаевне Гартонг, с которой развелся в 1917 г. Их единственный сын Алексей (1915–2005) был последним из графов Бобринских, проживавших в Санкт-Петербурге. В 1931 г. Алексей Владимирович окончил среднюю школу и поступил в электротехнический техникум связи. Но в марте 1935 г. он был навсегда выслан из города с матерью Ольгой Николаевной и отчимом, Ланским Кириллом Сергеевичем, в поселок Семиозерный Актюбинской области. В феврале 1936 г. он тщетно обращался к прокурору СССР с письмом: «При высылке из Ленинграда в марте 1935 г. моего отчима Ланского К.С. и моей матери Ланской О.Н. я был механически, как член их семьи, присоединен к ним и вместе с ними нахожусь в поселке Семиозерном. Мне 20 лет, высылка прервала мое учение на 4 курсе радиофакультета Ленинградского электротехникума связи за 10 месяцев до полного окончания курса. Годичное пребывание в ссылке показало, что я не могу здесь найти работу, не только по своей специальности, но и вообще регулярной физической работы; мои попытки поступить на работу кончились внезапным увольнением меня, как ссыльного, лишенного прав. Ввиду изложенного и имея в виду, что я воспитан исключительно в советской школе и с прошлым моих родителей никакой связи не имею, что, по словам тов. Сталина, дети не отвечают за своих родителей, я же в начале своего существования лишен гражданского права и даже права на образование и на работу, не имея вины. Прошу вас о предоставлении мне возможности закончить мое образование по радиотехнике, а затем работать по специальности, для чего дать мне выезда наравне с моими сверстниками, находившимися в Семиозерном с родителями и получившими по особому рас. НКВД минус 2». Но разлука с Петербургом оказалась вечной. Первым браком Алексей Владимирович был женат на дворянке Марине Михайловне Урусовой, также высланной из Петербурга, оставил двоих сыновей. Эта ветвь рода осела в Саратовской области.
В отличие от старших сыновей графа А.Г. Бобринского, направивших свою энергию в русло творчества и созидания, младшие – Павел и Василий, обладая бурными темпераментами, во многом себя не реализовали, а труды праведные на благо России оставили на долю своих сыновей и внуков. Граф Павел Алексеевич Бобринской (1801–1830), крестник императора Александра I, унаследовавший фамильную собственность в Москве и Богородицке, в браке с Юлией Станиславовной Собакиной, урожденной польской графиней Косткой-Юношей-Белинской (1804–1892), имел шестерых детей и явился родоначальником богородицкой ветви, продолжающейся в XXI веке.
Карьера Павла начиналась успешно: он служил корнетом в Лейб-Гвардии Гусарском полку и блистал среди военной молодежи. Влюбившись без памяти в восемнадцатилетнюю вдову премьер-майора Петра Александровича Собакина Юлию, граф решил жениться – не уведомив начальство и вопреки воле властной матери Анны Владимировны. Тайное венчание состоялось 10 апреля 1822 г. в Покровской церкви села Покровское, Подъелки тож, Московского уезда. «Целая Москва исполнена Павлом Бобринским, который живет здесь за ремонтом, – писал 13 апреля князь П.А. Вяземский А.И. Тургеневу. – На днях, тайком от матери и всех, женился он на вдове старого Собакина, польке, урожденной Белинской. Он проказил здесь на все руки, а теперь довершил бурную молодость свою последнею проказою. Она – красавица, имеет после мужа 1800 душ; но все тетки, дядюшки, бабушки кричат: "Разбой!" Верю, что матери Бобринского неприятна эта женитьба, но Бобринскому суждено было беситься и добеситься: что так, что иначе – все равно. Сейчас иду к нему на гаубвахту, куда его посадили за то ли, что женился без позволения начальства, или за другое, не знаю». Возмущенная мать обратилась к государю, который должен был наказать крестника. Высочайшим приказом 26 апреля 1822 г. Павел был переведен в Елисаветградский гусарский полк (в Саратове) тем же чином «за несоответственное офицеру гвардии поведение».
«В Саратове Бобринской жил на широкую ногу, мгновенно затмив роскошью и хлебосольством местных помещиков, – пишет саратовский краевед И.Н. Плешаков. – Запомнивший его современник даже затруднился определить, служил ли он в гусарах или жил здесь по своей прихоти, так как "во время парадов и разводов его никогда не видно было между офицерами, и встречался он в частных домах и не в военном мундире". Бобринской приехал в Саратов с молодой супругой и множеством слуг, перевез в город несколько экипажей, гору мебели и столичную "обстановку". "Пошли у него пиры да обеды, на которые собиралась вся местная молодежь". Граф щедро угощал своих сослуживцев, нередко выручая их деньгами». Об амурах любвеобильного графа еще долго судили в саратовской глуши.
