Тут она узнала, что мужа перевезли в Ивановский концлагерь, в Москву. С письмом Максима Горького в защиту заложника княгиня отправилась в Москву. Ходатайствовала за супруга, где возможно, в том числе перед комиссаром Красиным. Дошла бы и до вождя мирового пролетариата, но, как пишет С.А., «узреть лицо Ленина в предмавзолейный период его биографии было для простого смертного столь же трудно, как, например, взглянуть в открытое лицо любимой наложницы какого-нибудь Абдул Гамида». С невероятным трудом София Алексеевна добилась освобождения мужа. Из Москвы они уехали в Петроград. В Петрограде им жилье предоставила Анна Ахматова – это была комната в Доме Искусств. Супругам повезло, так как род светлейших князей Волконских был внесен в Эстляндский дворянский мартикул, и Эстония сочла их своими гражданами. В 1921 г. Волконские уехали в Ревель как эстонские репатрианты. Вскоре волны истории выбросили супругов на берега Сены – без франка за душой.
«Дальше Европа, большие надежды, еще большие разочарования, – пишет княгиня. – Преподавание гимнастики, ухаживание за больными в Ницце, кинематографические съемки в роли статиста, чтение вслух слепому банкиру, экзамен на шофера такси в Париже… И тоска, тоска бесконечная».
Князь Г.И. Васильчиков рассказывал о парижском знакомстве с Волконским: «Он был женат на Долгорукой, первой русской летчице. В эмиграции она стала таксисткой и содержала семью, поскольку муж зарабатывать не умел». В 1934 г. в Париже были изданы записки Софии Алексеевны – «Горе побежденным». Она оставила статьи и стихи. «Нам – только убежать подальше // От этой жизни, что, как сеть // Нас оплела своею фальшью… // Закрыть глаза… И умереть…» Умерла княгиня 8 декабря 1949 г. в Париже и была похоронена на кладбище Батиньоль.
«Из нашей жизни ушла замечательнейшая русская женщина, – писал поэт и критик Георгий Иванов, – необыкновенно одаренная и своеобразная. В любой стране ум, литературный талант, душевная исключительность и энергия покойной С.А. Волконской обратили бы на нее всеобщее внимание, поставили бы ее на заслуженную высоту. В любой "своей" стране. Но ведь она долго жила и умерла не в своей стране».
В XXI веке русское гражданское общество предпринимает шаги, чтобы прийти в себя. Вернуться в
Как писал большой русский поэт Георгий Адамович, «когда мы в Россию вернемся…»
С тех пор, как я обосновалась в Южном Тироле и провожу отпуск в зоне Сиузи, Сан-Константино, Фиэ, Фиэ-ди-Сопра, Умес, я влюбилась в местную природу. В Сиузи мне всегда нравится идти по старой дороге, что от центра городка ведет к Альпам. Как только начинается подъем, тут встречаются красивые дома художника Виденхофера, литераторов Бьернсона и Ибсена, пианиста Фридмана – нечто вроде «Бульвара Сансет»[2]. Поблизости, сразу за околицей Сиузи в направлении рощи Ларанца, обитал граф Алексей Алексеевич Бобринской. Сейчас все эти жилища перешли к другим собственникам…
К концу XIX в. местечко Сиузи стало популярным и престижным курортом. Если прежде тут отдыхали преимущественно жители Больцано, то с открытием железной дороги «Бреннеро» в 1867 г. тут появились европейские туристы, которые прежде знали только Мерано, Гриес, Арко, озеро Гарда. Спустя 20 лет, когда инженер Йозеф Риль построил тут автодорогу, поднимавшуюся в Сиузи и Кастельротто, места эти приобрели еще большую славу.
Впервые Алексей Алексеевич Бобринской появился в Сиузи в 1907 г. – вместе со своей супругой Элизой (в девичестве Петерсон), болевшей туберкулезом. Как и многие другие в ту эпоху, она надеялась вылечиться в целебном альпийском климате. На рубеже XIX–XX вв. очень часто Альпы представлялись последней надеждой для слабогрудых, вожделенным источником возрождения физических и душевных сил. Символ мощной горы, как целебного места, сочетался с образом здоровой, гармоничной жизни между скал, лугов, лесов, водных каскадов, озер, тихих троп.
