Сквозь шум машин в утренний час пик прозвучали колокола собора Иоанна Крестителя. Восемь. В голову неожиданно закралась мысль, что скоро Питер придет на работу, на Четэм-сквер, где строители реставрируют один обветшавший дом. Надо посоветоваться с Питером кое о чем. Мне нужно позарез выяснить, сдержала ли Хило обещание, которое теперь казалось явной угрозой. Я кляла себя за то, что потащилась к ней, и единственным утешением стало то, что, какую бы трепку мне ни собиралась устроить Джинни, она наверняка сможет сильно ослабить, если не вообще уничтожить эффекты заклинания Хило.
Я инстинктивно оседлала велосипед и поехала к месту работы Питера. Но тут же поняла, что это совсем рядом с жилищем Джинни. Свернув на Тейлор-стрит, я пронеслась по Колхаун-сквер, а затем по Монтерей-сквер. Мне даже удалось понаблюдать краем глаза, как группа туристов-пенсионеров фотографируют особняк Мерсера. Я сделала крюк неподалеку от дома Джинни: вдруг старая перечница столкнется со мной, выйдя на утреннюю прогулку, и устроит мне жуткую выволочку? Еще меньше я хотела, чтобы случайная встреча с Джинни помешала мне увидеться с Питером. Мне было
Я увидела Питера за пару кварталов: его ярко-рыжие волосы так и сияли в лучах солнца. По пояс голый – жара в Саванне начиналась с самого утра, – он нес на широких веснушчатых плечах два мешка с цементной смесью. Я слезла с велосипеда и уставилась на него, благо Питер смотрел в другую сторону. Потертые джинсы обтягивали его зад и ноги настолько соблазнительно, что водители бы свои автомобили останавливали, будь здесь хоть какое-то движение. Я мысленно представила себе Джексона и сравнила обоих парней. Они оказались примерно одинакового роста и телосложения, и, подерись они, трудно сказать, кто бы выиграл. Но на этом сходство заканчивалось. У Джексона – светлые вьющиеся волосы и античное лицо, как у мраморной статуи в музее, а Питер унаследовал от предков-кельтов огненно-рыжую шевелюру и тяжелый подбородок. Глаза у Джексона просто бесподобны, как и все остальное, они пронзительно-голубые, с васильковым отливом, а у Питера они разных цветов, один – ярко-синий, а второй – почти изумрудный. Джексон практически приблизился к идеальному образцу, но в действительности мелкие недостатки Питера, очень необычные, нравились мне куда больше. Он выглядел прекрасно. Я любила его, серьезно, однако по-другому, нежели Джексона. И сейчас я не ощутила ни малейшего порыва страсти. Это принесло мне разочарование и облегчение одновременно.
Питер почувствовал, что я пялюсь на него, и обернулся. Притвориться, что я его не заметила, шансов не было, и я помахала ему рукой.
– Не хотела тебя отвлекать! – крикнула я.
Он положил на землю мешки со смесью и подошел ко мне. Его слегка вспотевшая кожа блестела в ярком солнечном свете.
Я знала Питера всю жизнь, а Джексон был в Саванне пришлым. Питер был моим самым дорогим и близким другом, но одного взгляда на Джексона было достаточно, чтобы понять – вот она, некая часть меня, по которой я тосковала с рождения. Я до сих пор гадала, почему в моей голове царит такая путаница, и это меня часто огорчало. Я искренне хотела возжелать Питера. Но, увы, ничего не происходило.
– Можешь отвлекать меня, когда тебе вздумается, – заявил Питер, широко улыбаясь.
– Нет уж… зачем тебе с бригадиром иметь лишние проблемы? – ответила я, бессознательно отгораживаясь от него велосипедом.
– А его еще нет на месте. Он – на другом объекте, на Айл-оф-Хоуп, – проговорил Питер, наклоняясь поверх велосипеда и молниеносно целуя меня в губы.
– Оказалась поблизости, – пробормотала я, слегка отодвигаясь. – Джинни меня на суд вызвала.
– Ой-ой! – воскликнул Питер. – Что еще учудила?
Я собралась оправдываться, но решила, что лучше не вдаваться в подробности.
– Все еще только предстоит узнать… – начала я.
– И тогда Джинни выскажет свое мнение, – закончил за меня Питер.
Я рассмеялась, и он положил свою огрубевшую ладонь поверх моей. Ничего плохого, что я здесь болтаю с Питером, подумала я. Но моя совесть не дремала, и я напряглась. Интересно, а если бы я, например, уже рассталась с Питером и Джексон благоволил бы ко мне, смотрел бы он на меня так, как на Мэйзи? Не следует ли мне отпустить Питера, чтобы он нашел свою настоящую любовь, ту, что он заслужил?
– Мама и папа надеются, что мы вечером заглянем в бар, – произнес Питер, прерывая мои душевные терзания.
