– Ты не должен входить без спроса, – заявила я, пытаясь говорить строгим тоном.
Но как можно злиться на Рена, который был маленьким мальчиком еще до твоего рождения? На малыша, с которым ты когда-то сама играла? На ребенка, который, в принципе, и не ребенок вовсе? Общаясь с Реном, было легко забыть, что он ненастоящий, ведь появился он как воображаемый друг дяди Оливера. Но когда юный ведьмак такой силы, как Оливер, создает себе приятеля, тот со временем начинает жить собственной жизнью. Хотя Рен и выглядел мальчишкой, он являлся мыслеформой, проекцией столь мощного колдовского дара, что оказался способен отделиться от своего создателя.
Рен стал на колени и принялся катать машинку по полу, врезаясь в мои ноги, как в отбойник. Потом перестал играть и уставился на меня.
– Мне этот дядя не нравится, – пробурчал он, мгновенно переключаясь на другую тему.
Его непосредственность меня просто поразила.
– Да и мне тоже, – призналась я.
Я положила руку ему на голову: блестящие волосы Рена были шелковистыми и теплыми. Совсем как настоящие, подумала я. Но почему это только меня до сих пор удивляет? Странно, мы же с ним в детстве хороводы водили, и мне следовало привыкнуть к тому, что Рен – ненастоящий. Пусть он и выглядел как обычный малыш лет шести, какого можно увидеть на улице на трехколесном велосипеде или в магазине с родителями, на самом деле Рен был сверхъестественным магическим созданием. И Рен не должен был существовать в нашем мире. Ничего не поделаешь, но у меня от этого иногда голова шла кругом…
Айрис рассказывала, что Рен начал угасать, когда Оливер достиг подросткового возраста. В семье решили, что он исчез безвозвратно, но, похоже, он впал в спячку, ожидая появления следующего отпрыска. Оливера сменил Пол, сын Эллен. А когда родились мы с Мэйзи, Рен окончательно вернулся в реальность. Теперь он был кем-то вроде члена семьи. И он не взрослел и не вырастал со времени своего первого воплощения.
– У меня машина лучше, чем у Питера, – заявил Рен.
– Откуда тебе знать? – поинтересовалась я.
– Я его машину видел. Она старая.
– Да, но она настоящая, – выпалила я и тотчас пожалела о своих словах.
Рен встал и пнул машинку ногой. Игрушка покатилась в угол.
Открылась дверь: в библиотеку заглянула Эллен.
– Эллен! – взвизгнул Рен и бросился к ней, совершенно забыв про игрушку, с которой так возился. Эллен вошла, присела и поцеловала его в лоб, крепко обнимая.
Джинни часто ворчала, что «это» следует развеять, дать ему успокоиться. Семья должна хранить грань, а не баловаться с ней, дергая, как струну гитары. Но после гибели Пола, сына Эллен, тетя замкнулась на Рене. Ни у кого, даже у Джинни, не хватало духу отнять у Эллен еще одного ребенка, несмотря на жесткий характер Джинни. Постепенно все пришли к негласному уговору насчет того, что Рен будет «жить». Я подозревала, что именно комбинация постоянного пьянства и желания держаться за иллюзию истощала магические силы Эллен. Рену надо было подпитываться, вряд ли бы он мог заимствовать энергию у Мэйзи, поскольку она в нем теперь не нуждалась, ну а у меня и брать-то было нечего.
– Мячик потерялся, – пожаловался Рен, обращаясь к Эллен. Смешно выпятил нижнюю губу, и Эллен счастливо рассмеялась.
Меня совсем не радовало то, что он делает с моей тетей, я понимала, что наличие Рена здесь, в нашем доме, неестественно, но у меня не было выбора. Я тоже приняла его всем сердцем и относилась к нему, как к настоящему ребенку.
– Не горюй, малыш, – промурлыкала Эллен. – Если не найдем, попрошу Коннора поискать, с маятником.
Она поглядела на меня:
– А вы, юная леди, не беспокойтесь по поводу Адама. Очень скоро он поймет, что не на то дерево гавкнул.
– Он думает, что это кто-то из нас сделал, из-за денег Джинни, – ответила я.
– У тети Джинни не было собственного состояния. Она получала пособие из трастового фонда, как и вся родня. От смерти бедной Джинни никто не выиграет в экономическом плане. Она могла отдать лишь знание, но не деньги.
Эллен дотронулась до моего плеча.
– Детектив не прав, сама понимаешь. Он – не родственник, ни из ближних, ни из дальних. Если ведьма или ведьмак пришли бы к Джинни с дурными намерениями, она бы за милю почувствовала враждебный настрой.
Эллен задумалась и медленно проговорила:
– Тот, кто рождается наделенный силой, имеет особые признаки, как подпись. Как некая вибрация. Когда рядом оказывается некто, подобный нам…
Она отвернулась, видимо, стыдясь, что в число избранных не вхожу я.
– …его вибрация либо в тон попадает с нашей, либо в диссонанс, как гвоздем по стеклу.
Она посмотрела на Рена.
– Если бы наполненная злобой ведьма направлялась прямо к ней, Джинни бы сразу все просекла.
– Но если она могла знать, что к ней идет ведьма, почему она не могла почувствовать кого-нибудь нормального? Мне кажется, что твоя теория уязвима, – возразила я и слегка покраснела. Зря я использовала слово «нормальный» для тех, кто не обладает колдовским даром.
