Дробь барабанов дала сигнал, и схватка началась! Императорский верблюд с ревом бросившись на противника вытолкнул его прямо на трибуну, где сидели вожди племён. В этот момент раздался резкий свист и из песка показались несколько замотанных с ног до головы убийц-бедуинов. Метнув ножи в Императора, с кривыми саблями они бросились на него.
В тот же момент по протяжному сигналу Ахмеда из песка на их пути выскочили первых шесть спрятавшихся воинов охраны, пропарывая убийц своими мечами.
Справа на лошадях из ниоткуда показалась вторая группа бедуинов, летящих на полном скаку на трибуны – они также были встречены внезапно появившимися из песков воинами Ахмеда. Прорвавшихся через них двух всадников у трибуны встретила охрана Амира, выбив из седла и убив на месте.
Тогда Яфи с окружающими его бойцами их племени выскочил вперед. Обнажив саблю он попытался броситься на Императора, но был обезоружен Ахмедом, а его люди перебиты охраной Императора.
– Кто ты, червь?! – спросил Император, подходя к Яфи. – Как посмел ты покушаться на мою жизнь?!
Тут сзади раздался тихий стон – побледневшая Адель медленно сползала на песок. Амир бросился к ней, и в тот же момент Яфи, выхватив кинжал, попытался метнуть его тому в спину, но меч Ахмеда остановил его. Отрубленная половина руки с кинжалом и головой Яфи упали на песок, за ними упал и его обезображенный труп. С великими планами возмездия молодого вождя кочевников было покончено.
Адель была ранена одним из клинков, которые успели метнуть в Императора убийцы-бедуины. Он задел её по касательной, распоров одежду и ранив в плечо. Рана была неглубокая, но болезненная, и весь рукав намок от крови. Амир был в ярости! Он ведь мог потерять её в первый же день после свадьбы! От одной этой мысли у него потемнело в глазах!
Перевязав рану, он взяв свою любимую на руки и, отвергая всякую помощь, посадил её на своего коня и поскакал во весь опор во дворец.
Оставшиеся воины племени Яфи, которые попытались уйти из Гельдстана в свои пески, были перебиты заранее выставленными Ахмедом на выездах отрядами охраны. Никто из мужчин его племени, бывших с ним в столице, не остался в живых.
А во дворце тем временем Амир разбирался в произошедшем. Выслушав Ахмеда, он сказал: – своим молчанием ты подверг мою жизнь и жизнь моей Адель опасности. Пролилась кровь моей жены. Попади клинок чуть левее – я бы похоронил её сегодня. Она не должна была ехать на этот турнир и никогда не поехала бы, знай я правду! Будь на твоем месте кто-то другой, я отнял бы эту жизнь, – сказал Император. – Ты был мне как брат, Ахмед. Но теперь я больше не могу тебя видеть – уходи так далеко, как только сможешь. Басир, старый воин, теперь ты возглавишь охрану. Вверяю тебе свою жизнь и жизнь моей жены. С этого дня никаких недомолвок, больше никаких тайн! Пошли всюду наших людей – я должен знать все о своих врагах.
Ахмед молча вышел прочь, его душа была раздавлена произошедшим.
.....
Где и в каких мирах он оказался, Люций не знал, но каждая секунда его пребывания там была наполнена мучениями. Никто из живых людей не испытывал такие муки и не знал таких оттенков боли и ужаса, которые наполняли этот темный мир. В этом темном месте не существовало времени – всё заполняла собой страшная и бесконечная боль, вытесняющая из его существа человеческую душу и превращая его в подобие, тень его Господина. Больше он уже не был человеком, он стал продолжением того Зла, которое так манило его в прошлой земной жизни. Его душа, забранная демоном, освободила место для боли, тьмы и жажды – жажды людских страданий.
…