– Во-первых, – сказал Князь, – вы пришли на мою землю с войной, были разбиты и пленены мною, поэтому теперь вы – моя собственность. Ваша судьба и жизнь в моих руках. Я не хочу убивать вас плененных, но и отпускать не намерен. Итак, вы мои пленники и должны искупить свою вину. Поэтому будете развезены во все уголки моего княжества и ближайшие пять лет будете выполнять самую черную, тяжелую работу: будете колоть и отесывать камни, добывать в горных шахтах алмазы и намывать золото, строить дома и дороги. Через пять лет ваша повинность будет закончена, и вы сможете продолжать работать уже добровольно, на себя, честно зарабатывая себе на хлеб. И только тот из вас, кто останется жив и проживёт среди нас ещё пять лет, честно и много работая на благо моей страны, по решению Советов городов сможет стать свободным.
Один запрет будет с вами всегда: вы никогда не сможете вернуться в Междуречье. За нарушение этого запрета и попытку побега вас ждет смерть. Решайте сами: кто не приемлет плен и не намерен искупать вину, выходите вперед и будете казнены немедленно, избавившись от земных забот.
Но на эти слова Князя из строя никто не вышел.
– Хорошо, – сказал Князь своим воинам, охранявшим пленных, – начинайте готовить перевозку. Завтра к исходу дня в этом лагере никого не должно остаться.
…
Вечером в Марикузе был большой праздник – карнавал и гуляния, объявленные Князем в честь победы над вражеским флотом. Люди пели и веселились, на улицах и площадях выступали скоморохи, и раздавали угощение. В княжеской резиденции также был устроен пир для его дружины, коменданта Форта и всех командиров морских триер. Флай как сын старого друга семьи также был приглашен в резиденцию Князя, и с радостью приняв это приглашение, с удовольствием взял с собой Сакуру.
Сакура все эти дни не мог перестать думать о дочери Князя Сандро. Голос Бьянки звучал в его голове, и мысли о ней вызывали у него тепло и улыбку. Поэтому, когда Флай предложил ему пойти на праздник, он с радостью согласился. Увидеть её и заговорить с ней – вот какое было сейчас самое большое его желание. И он непременно это сегодня сделает – твердо решил он для себя!
Во внутреннем дворе резиденции были накрыты праздничные столы, сооружена сцена, где выступал театр и музыканты. Князь сидел в центре стола с женой, сыном и дочерью. Рядом за столом сидели командиры морских триер, одержавшие победу в морском сражении, и комендант Форта, вклад которого в эту победу трудно было переоценить.
Сакура, поздоровавшись с Князем больше не слышал ни музыкантов, ни шутов, он смотрел только на Бьянку и не мог оторвать от нее глаз, она была прекрасна и определенно всё больше завладевала его мыслями.
В это же время в лагере пленных те, кто не вышел из строя на последнее предложение Князя, готовились продать свои жизни за дорого. Больше пятисот пленённых моряков планировали в эту ночь бунт и побег. Они были теми самыми воинами, которые выбирают лучше смерть в неравном бою, чем жизнь в плену врага. Остальные полторы тысячи устали от войны или были вчерашними крестьянами и их вполне устраивали условия Князя в отличии от перспективы возвращения домой под гнёт Короля Саймона.
Дождавшись сумерек, бунтовщики выбили двери своих бараков и перебили оставленных для их охраны 50 княжеских воинов, хотя и понеся при этом со своей стороны значительные потери. Завладев их оружием, оставшиеся в живых поделились на две группы: около 200 моряков направились в порт, чтобы захватить одну или две триеры, и вторая группа, примерно такая же по численности, направилась к резиденции Князя, чтобы попытаться взять его в заложники и затем присоединиться к первой группе в порту. Будучи опытными моряками они понимали, что незаметно выйти из гавани и миновать Форт им будет очень трудно, почти невозможно. Кроме этого, дежурившие на морском рейде триеры Князя однозначно после обнаружения их побега смогли бы их догнать и уничтожить в открытом море. Поэтому их единственным шансом был захват важного заложника, открывшего бы им путь домой. На роль такого заложника лучше всего подходил или сам Князь, или члены его семьи. Поэтому проникнуть в его резиденцию и захватить заложников было так же необходимо, как и захватить в порту вражеский корабль.
В порту никто не ожидал нападения с тыла, поэтому потеряв еще пару десятков человек и перебив немногочисленную охрану, взбунтовавшиеся моряки смогли завладеть двумя своими же триерами, взятыми ранее на абордаж.