На следующий день Саймон устраивал вечерний прием для своих вассалов. Назначая его, он замышлял, что на этом приеме продемонстрирует им голову Робина, но Робину опять удалось ускользнуть от подосланных им убийц. Не иначе у него здесь завелся стукач, думал Саймон, сидя в центре огромного стола в самой большой зале своего замка. По обе стороны от него сидели его подданные – владельцы розданных им во владение и пользование земель и угодий Междуречья. Этот пир был классическим «пиром во время чумы». В его королевстве уже год полыхала гражданская война, взбунтовавшийся молодой герцог Робин получал все новых сторонников, которые переходили на его сторону целыми деревнями. Два отправленных на подавление восстания карательных похода закончились ничем, и засланные убийцы тоже не могли до него добраться. Саймон безнадежно завяз в этой войне, завяз как в болоте и не мог выбраться. Каждое его действие еще больше усугубляло ситуацию и отталкивало от него людей – вот почему он выпил вчера эту чашу. Тот, кто поднес эту чашу, знал, когда это нужно было сделать. Он выбрал самый подходящий момент, когда Саймон находился в полном отчаянье и уже начал терять веру в то, что сможет справиться с ситуацией и сохранить свою власть. А ведь всё стало рушиться после этой бездарной атаки на Островное Княжество, было огромной ошибкой доверить командование этим ничтожествам! Он сам должен был вести своих людей в бой – уж, он-то никогда не отдал бы приказ об отступлении.
Внезапно Саймону стало трудно дышать. Он попытался ослабить ворот рубашки, но продолжал только хватать ртом воздух. Рванув ворот, он захрипел и встал на ноги, судорожно пытаясь вдохнуть. Но что-то стало происходить у него внутри, как будто что-то вырывалось из него наружу, распрямляясь как сжатая пружина. Уже не хрип, а рык вырвался из его горла. Дорогой расшитый королевский костюм лопнул, разлетаясь по швам, и дикий вой огласил пространство. Лицо Саймона вытянулось, и вместо зубов наружу вылезли огромные клыки – Король оборачивался в огромного оборотня.
Прыгнув на стол, оборотень протяжно и глубоко взвыл. Мощные лапы его увесистыми когтями вонзились в стол, разметав и раздавив угощения, и затем он прыгнул вперед, начиная поедать сидящих за столом людей.
Всеобщее оцепенение сменилось паникой, вассалы Короля метались по зале, пытаясь найти выход, охрана не знала, что ей делать с обернувшимся оборотнем-Королем. А Саймон продолжал свой пир: через 10 мин в зале не осталось ни одного человека, которого бы он или не укусил, разрывая тело, или не загрыз бы насмерть. Закончив первую часть своей трапезы, Саймон протяжно взвыл, запрокинув морду и вышибив дверь лапами, мощными прыжками помчался вперед, продолжая свою охоту на всех, кто находился в замке.
Утром Саймон очнулся лежащим на полу у себя в спальне, на кровати в луже крови лежала загрызенная жена, одежда его была разорвана и висела на нем клочьями. Выйдя из спальни, проходя по коридорам замка, он везде видел изорванных, раненых, истекающих кровью, лежащих где попало людей. Они или были мертвы, или ранены им прошлой ночью. Своих детей вернее, то, что от них осталось, он нашел во дворе замка – видимо, сын пытался убежать вместе с сестрой, но он нагнал их тут.
Саймон ничего не чувствовал, никаких реакций, боли или скорби не было в нём, он просто шел по замку, принимая реальность такой, какая она теперь была. Вернувшись в свои покои, он умыл лицо и переоделся. Затем, снова выйдя во внутренний двор, крикнул:
– Стража, ко мне немедленно!
Но никто не откликнулся на его приказ, если кто-то и остался жив внутри замка, то выходить к Королю-оборотню желания у них не было.
Снова вернувшись к себе в залу, Саймон увидел Люция, сидящего за столом.
Люций ухмыльнувшись сказал:
– Поздравляю тебя со сделанным выбором, Король. Теперь, как только будут наступать сумерки, ты всегда будешь оборачиваться оборотнем, а утром возвращаться в свое старое обличье. Но так будет продолжаться не всегда: с каждым днем ты все дольше станешь оставаться зверем и через несколько лет или месяцев останешься им навсегда. Здесь, – продолжал он, – таблетки, которые временно предотвращают превращение. Одна таблетка – на один день, 100 таблеток от Господина, чтобы ты насладился прощанием с человеческим миром. Наслаждайся кровью, Саймон, ведь её ты жаждал всегда больше всего, – сказал Люций и вышел прочь.
Демон Тьмы глазами Люция наслаждался погружением мира в подготовленный им ужас и хаос.
.....
В тот момент, когда Саймон начал обращаться в оборотня, руны на Мече Равновесия засветились ярким голубым светом, и Роджер, взяв Меч, увидел в окно, что к башне приближается его верный спутник – гигантский орел. Выйдя на крышу башни, Роджер взобрался на спину орлу, и он мгновенно взмыл в небо.
За эти годы, прошедшие с того дня, как Меч Равновесия выбрал его в Хранители, Роджер перестал удивляться и задавать себе преждевременные вопросы о том, что происходит, и что это означает. Он знал, что со временем всё встанет на свои места, и он получит ответы на все вопросы.