- Эй! Подожди!
Саске нехотя обернулся, уже зная, что он там увидит. Тот самый белобрысый парнишка, прихрамывая, быстро шагал в его сторону. Лицо его сияло таким счастьем, будто бы бедняга стал свидетелем Второго пришествия, не меньше.
- С-спасибо, - заикаясь выпалил обладатель светло-голубых глаз и протянул руку. Саске нахмурился, разглядывая вытянутое, слегка лошадиное лицо, крупные рыжие веснушки, что смотрелись совершенно глупо вкупе с почти благородным платиновым цветом шевелюры. Воображение быстро дорисовало крупные очки на слегка курносом носе и брекеты на крупных зубах.
Протянутая рука нелепо зависла в воздухе, и Саске обвёл взглядом короткие пальцы с обкусанными заусенцами.
- Ты это… мой рюкзак прихватил, - напомнил белобрысый, неловко убирая руку в карман.
- М, - хмыкнул Учиха. - Действительно.
Открыв цветастую сумку, парень вытащил оттуда пачку хлопьев и две банки газировки. Задумчиво посмотрел на них, нахмурился и всё-таки убрал в свой рюкзак под удивлённым взглядом.
- Держи.
Цветастая тряпица упала на пол между ними, а белобрысый от удивления даже рот открыл.
- Но… они же мои.
- Были, - поправил брюнет, разворачиваясь. - Теперь они мои.
Тишина за спиной была просто гробовой, а потом ломкий голос бросил с вызовом:
- Ты как они. Я думал… думал… ты другой.
Внутри всё замерло, шипастые хвосты вновь стеганули по рукам, что совершенно не желали их ловить. Обвили запястья, сдавили и кровь потекла на пол.
Саске медленно повернулся, ожидая встретиться с лазурными глазами и презрительно фыркнуть в ответ на самонадеянное выражение на загорелом лице.
Но на него смотрел бледный призрак. Призрак, сжимающий цветастую ткань рюкзака.
- Ты ошибся, - хрипло ответил Саске.
- Но ты… спас меня!
- Идиот. Мне насрать на тебя.
На лице юнца отразилась целая вереница чувств: от удивления до боли, словно бы его предал самый близкий в мире человек.
- Если ты ищешь благодетеля, то ищи в другом месте, - бросил Саске.
Благодетель…
…Существует ли сейчас такое чувство?
Имеет ли он на него право?
***
Ужасные язвы на сероватых телах с каждым днём окрашивались фиолетовым всё сильнее. Он сидел за своим письменным столом, обхватив голову руками и тяжело дышал. Из горла вместе с хрипами вырывались тихие болезненные стоны, худая спина с проступающим позвоночником ходила ходуном то выгибаясь, то прогибаясь, будто бы каждый вздох давался ему путём величайших усилий.
Выступающие рёбра покрыла тонкая сеточка вен, проглядывающихся через истлевшую бледную кожу. В них пульсировала жизнь. Отравленная жизнь.
- Чёрт, - выдохнул он, зажимая в руках пустой шприц так сильно, что пластмасса хрупнула под неожиданно сильными худыми, узловатыми пальцами.
Мутный взгляд поднялся на исписанную формулами доску.
Ничего не помогало. Он не мог найти ответа.
Поднявшись со скрипнувшего стула, мужчина пошатнулся и налетел выставленной рукой на шершавую стену. Здесь, в подвале, всё покрывала плесень, и из-за его прикосновения ею запахло лишь сильнее.
Мельчайшие споры выстрелили в воздух и осели в новых местах, которые вскоре также покроются зеленоватой паутиной.
Спасение…
Его невозможно было найти, но сознание до сих пор боролось.
Взгляд упал на левую кисть, покрытую огромными струпьями и выступающими жилами-канатами.
Сдержать вирус.
Нащупав в ящике стола пустой шприц, мужчина, хрипя, направился в сторону двери. Толкнув её, вошёл внутрь тёмного помещения и клацнул рубильником.
Белый свет залил собой всё.
***
Саске вошёл в их с Итачи комнату, ожидая вновь наткнуться на пустоту, но в этот раз старший брат оказался на своём матрасе.
Он, устало привалившись головой к стене, рассматривал потолок.
- Я в город, - коротко сообщил он, ставя банку газировки на матрас рядом с Итачи.
- Ты зачастил, - спокойно отозвался Итачи. Он повернул голову к Саске и вяло улыбнулся, разглядывая своего младшего брата. В тёмных глазах старшего блеснуло что-то, что Саске совершенно не хотел воспринимать и давать этому название.
Закрыв дверь их комнаты, Саске опустился рядом с братом и сказал:
- Там лучше, чем здесь.
- Там опаснее.
Покачав головой, Саске облизнул губы и провёл рукой по лбу, стирая липкую паутину мыслей. Руки сами сжались в кулаки, и он стукнул костяшками по мягкому телу матраса:
- Сегодня юнца одного чуть не убили за пачку хлопьев.
Итачи вопросительно поднял брови, и Саске вытащил из своего неизменного рюкзака ту самую злополучную коробку с изображением весёлых пчел. Беззаботные насекомые даже не подозревали, что из-за них сегодня не оборвалась чья-то жизнь.
- Только не говори, что вмешался…
- Мне пришлось, - кивнул младший. - И… пришлось забрать у него это.
- Зачем? - вздёрнул брови Итачи.
- Он слаб. А ты знаешь, что здесь делают со слабыми, Итачи.
Перед глазами вновь появился тот мальчишка, которому едва перевалило за пятнадцать. Был ли Саске хоть когда-нибудь наивным ребёнком, которого можно было легко превратить в куклу для битья? Был ли он хоть когда-нибудь неспособен ответить за себя?
Саске не помнил.
