Гвидо Хартман был неприятно поражен и даже испуган, когда шеф гестапо вручил ему пакет. Книппинг сумел придать этому обстоятельству некую таинственность, намекнул, что речь, возможно, идет о заговоре. Профессор воспринял объяснения Книппинга уже спокойнее, будто для него быть посвященным в государственные тайны дело совершенно естественное. Взвесив пакет несколько раз на ладони, проговорил с важным видом: «Необходимо тщательно во всем разобраться». Унтерштурмфюрер был доволен — старик проглотил наживку. Заранее поблагодарив за помощь, шеф гестапо откланялся, еще раз напомнив о важности чертежей и документов, касающихся «Норск гидро». Хартман перевел дух и углубился в документы. Они содержали все расчеты об увеличении мощности каскадов окиси дейтерия, а также производства 99,9-процентного D2O. Получив в руки эти расчеты, Нентвигу понадобилось бы не более двух часов, чтобы завершить все теоретическое обоснование планируемого роста производства, тем более что найденное норвежцами решение экономичнее предложенного Нентвигом. Не исключено, что он тоже выйдет на оптимальный уровень, но для этого потребуется какое-то время. А пока что Паульссон или — и скорее всего — Нарвестадт его опережают. Профессор закрыл папку. Он знает достаточно. Так что же предпримем, Гвидо Хартман?
Профессор размышлял долго, систематически раскладывая все по полочкам. И наконец принял решение: вернуть документы Паульссону. А Книппингу сказать, что это, дескать, обыкновенные чертежи и расчеты, которые каждый специалист держит у себя дома, если любит или имеет привычку поработать и вечером. Каковы при этом плюсы? Паульссон успокоится. Книппинга разозлит чрезмерное усердие собственных сотрудников. Бурмейстер окажется моральным, а может быть, и официальным триумфатором. Книппинг же получит щелчок по носу. А каковы минусы? Паульссон сочтет меня либо невеждой, не сумевшим разобраться в сложных расчетах, либо лицемером, если Нентвигу все же удастся в ближайшее время подойти к решению, близкому к паульссоновскому.
«Что и говорить: в случае чего его по головке не погладят. Но не в этом соль. Другое важно: меньше, как можно меньше тяжелой воды! Любыми способами! И еще вот что: до последней возможности покрывать и прикрывать Паульссона».
Норвежский отдел Си-ай-си хорошо спрятал свою спецшколу № 4. В почти недоступной долине северо-западного плоскогорья неподалеку от Мэм Сул подобно забытым игрушкам-кубикам было разбросано с полдюжины небольших, но крепко сшитых домов. Ни один человек без специального пропуска сюда не допускался. Солдаты преградили бы путь любому непрошеному посетителю.
Профессор Лейф Нарвестадт принадлежал к числу желанных гостей в школе. Часовые, хорошо знавшие его маленький «остин», пропускали профессора после самого поверхностного контроля.
Приезжая в лагерь, Нарвестадт проводил в кабинете коменданта капитана Макферсона не больше времени, чем того требовала вежливость. Его так и подмывало поскорее пожать руку своему молодому другу Нильсену. Тощий долговязый шотландец с улыбкой провожал его к двери. «В доме «крадущихся»!» — кричал он вслед профессору. Нарвестадту домик с этим забавным названием был известен, он отлично ориентировался в лагере.
Услышав звук чьих-то шагов, инструктор разозлился. Но знакомое лицо знаменитого ученого смягчило его. Учебные занятия продолжаются. Очередная задача: по возможности бесшумно пройти по длинной скрипучей половице. Высокочувствительный фонограф регистрировал малейший шумок или скрип. Любопытно было наблюдать за тем, как крепкие, мускулистые парни старались двигаться так, чтобы аппарат не заработал. Хотя полностью это не удалось никому. Но вот инструктор дал сигнал об окончании тренировки. А это значит, что его подопечным снова позволено с шумом втягивать в себя воздух, кашлять, и вообще вести себя как нормальным людям.
Тор Нильсен почтительно поприветствовал своего друга, который скорее годился ему в отцы, и они вместе покинули домик «крадущихся».
— Никогда бы не подумал, что пройти несколько шагов по прямой — так сложно, — пошутил профессор.
Тор надул щеки.
— Мучения, да и только. А для солдат — особенно. Между прочим, это всего лишь первичная подготовка, цветочки. А дальше пойдут и ягодки. Будем учиться набрасываться сзади и душить воображаемого противника. В наших солдатских уставах до сих пор подобные вещи не предусматривались. Что-то у меня муторно на душе.
Профессор кивнул. Ему были близки и понятны заботы молодого друга. Но он понимал также, для чего все это необходимо.
— Война жестока и бесчеловечна. Я вообще того мнения, что солдатское ремесло одно из тех, от которых человечество в будущем откажется. Может быть, откажется… Но пока на земле существуют дикие звери, мужчине подобает взяться при их появлении за оружие. И в каждом отдельном случае за наиболее подходящее. Им может оказаться и нож, и порошок, подсыпанный в чай.
