Нарвестадт кивнул. Он знал, что Лондон пока сопротивляется подключению группы из СОЭ. До сих пор бороться с опасностью, исходящей от «Норск гидро», положено спецчастям королевских ВВС.
— Необходимо все же заказать модель каскада и обучать ребят на ней.
«Чертов старикашка, делает вид, будто не слышал, что я сказал», — подумал Макферсон, а вслух проговорил:
— И сколько же вам потребуется времени, чтобы обучить парней на макетах?
Этот вопрос по душе Нарвестадту. Похоже, Макферсон не испытывает чрезмерного страха перед лондонским руководством.
— Предположим, в отсеке концентрирующего каскада темно, хоть глаз выколи. А что, короткое замыкание везде случиться может… Предположим, задание поручено двоим. Но они потеряли свой карманный фонарь. Так что все рукоятки и кнопки им придется узнавать на ощупь… Вот в каком направлении пойдут занятия. На это уйдет не меньше месяца.
— Вы чертовски высокого мнения о моих парнях. Что ж, с таким инструктором… Прикажу соорудить барак соответствующих размеров. С закрывающимися ставнями — для полной темноты. И можно будет начинать… Лекция в полуночный час. Преподаватель — колдун и чародей Нарвестадт. Гонорар: свежий воздух после лекции и сочный бифштекс. Из оленины, если пожелаете. О’кей.
Для Тора Нильсена день выдался удачным. Ему удалось в течение трех раундов сдержать атаки бывшего чемпиона в среднем весе. Он откашливался и дрожал всем телом. Тут к нему подошел офицер-связист Лоуренс с коротковолновым передатчиком и сунул в руку текст:
— Живо, передайте его! — приказал он.
Тор сорвал с рук боксерские перчатки. Дрожь в теле все не удавалось унять. Правая рука, которой он наносил удары и большую часть времени защищался, должна была во мгновенье ока превратиться в чуткий и послушный инструмент, способный передать в эфир сто знаков в минуту. Тор покусывал губы, ожидая, когда успокоится сильно бьющееся сердце. Заставил дрожащие руки повиноваться. Потребовалась целая минута высшей, железной собранности, чтобы ощутить: чудесный механизм его тела готов к выполнению новой задачи. И сердце бьется ровно, и руки не дрожат.
Инструкторы были горазды на всякие выдумки. И норвежцев притягивало сюда не только внешнее сходство шотландского плоскогорья с их горами…
Тор Нильсен отправился спать. Завтра он со своей группой проделает марш-бросок с полной выкладкой и рюкзаком весом в пятьдесят килограммов. Выйдут они в шесть утра, и к полуночи все пятеро должны вернуться в лагерь. «Если четверо упадут в пути, пусть пятый принесет их всех на руках», — сказал капитан Макферсон.
Над плоскогорьем воет ветер с Атлантики. Он гонит по небу тучи, и вид на луну и звезды открывается лишь на секунды. Капитан Макферсон стоит перед лагерем в окружении группы норвежцев. Они называют ему одну звезду за другой, и он не успокоится, пока ему не назовут их целую сотню.
После долгих и безрезультатных споров в штабах Фалькенхорста и Редиса по поводу двух писем прямо противоположного содержания, в третейские судьи был призван рейхскомиссар. Чисто случайно Тербовен незадолго перед этим прочел донесение Нентвига о трудностях, но главным образом об успехах в Веморке. Выходит, дела в группе Хартмана на «Норск гидро» пошли на лад. Так какого же черта Редису надо? Спокойствие, спокойствие, вот что главным образом требуется в настоящий момент.
Шефа полиции словно холодной водой окатили. А рейхскомиссар, все основательно обдумав, принял решение: «Следует выразить коменданту Рьюкана мою благодарность. Его поведение — пример верности интересам национал-социализма».
Впервые за долгое время Эйнар Паульссон и его жена снова были одного мнения: обер-лейтенант Детлеф Бурмейстер — достойный человек. Но исходили они при этом из разных побуждений. Эйнар хотел видеть в нем честного человека, ибо надеялся, что комендант не станет требовать повышения производства окиси дейтерия любой ценой. А госпожа Лаура связывала с ним иные надежды: пусть использует все свое влияние и положение, чтобы убедить Эйнара — идти за немцами везде и всюду, в огонь и в воду не только выгодно, но и разумно.
Зато профессор Хартман донельзя огорчил, чтобы не сказать огорошил Эйнара Паульссона. Конечно, ученый вернул ему папку с документами. И даже пошутил при этом: господа чиновники, мол, и представить себе не могут, что научные работники и инженеры любят и вечером посидеть с карандашом и логарифмической линейкой в руках.
На первый взгляд замечание вполне безобидное, но Эйнар не поверил ни слову. Что же получается? Опытнейший специалист получил доступ к подробным расчетам. Сам он работает, и весьма успешно, в той же области. Хотя бы из чисто научного любопытства каждый, кому нечего скрывать, завел бы разговор на эту тему. А этот профессор играет в прятки и делает вид, будто ничего не понимает в деле, за которое лично несет ответственность.
