Визит криминалькомиссара Кайзера несколько встревожил Гвидо Хартмана. Гестапо всерьез включилось в игру. Хартман долго размышлял над тем, не дал ли он сам поводов для подозрений, но никаких заметных ошибок в своем поведении не обнаружил. Не исключено также, что его появление здесь связано с главной задачей — производством тяжелой воды. Эта мысль его успокоила. Еще бы: пусть этот гестаповец и способен разъезжать по миру под личиной оценщика или покупателя судов, этого недостаточно, чтобы овладеть основами ядерной физики. Пока что установка высокой концентрации представляет собой жалчайшее зрелище, и вызывает удивление, с каким спокойствием четверо немецких специалистов под руководством инженера Хартштейнера в этих «останках» разбираются. Каждую гайку и винтик подберут, зарегистрируют, почистят и отполируют. Они уже имели стычки с доктором Нентвигом, которого не устраивала их медлительность и обстоятельность. Но Хартштейнер на своем чистейшем франкфуртском наречии заявил, что в военное время цветные металлы дороже хлеба насущного, и он никогда и никому не позволит действовать вопреки интересам рейха.
И тем не менее восстановительные работы продвигались вперед. Эйнар Паульссон добился приема на работу еще нескольких человек, что весьма порадовало Густава Хенриксена: отныне все его милорговцы работали на комбинате. На грузовиках они увозили с комбината куда больше положенного, посмеиваясь над немецким шеф-монтажником, слишком глупым, чтобы это заметить. Арне Бё, правда, был другого мнения. Такой специалист, как Хартштейнер, работавший с дотошностью златокузнеца, явно не дурак. Арне старался сблизиться с ним, чутье подсказывало ему, что он не только специалист первоклассный, незаурядный, но и человек.
У доктора Нентвига было слишком мало свободного времени, чтобы вникать в подробности восстановительных работ. Он дни и ночи просиживал с доктором Рюкертом над проектом новой установки, которая должна выдать необходимое количество D2O требуемой чистоты. Для них обоих Крог стал человеком просто незаменимым. Вместе с опытным конструктором Хенриксеном они взяли на себя все чертежные работы, что позволило Нентвигу хоть ненадолго перевести дыхание.
Когда в долину Маана заглянула робкая весна, Нентвиг и Рюкерт свою работу завершили. Кнут Крог взялся за оформление отдельных листов чертежей. Алоиз Хартштейнер предложил те же услуги профессору. Хартман попросил его несколько дней подождать, и ровно через два дня Хартштейнер к нему явился.
— Я вот о чем хотел спросить, господин профессор. Мне кажется, маловата будет установочка-то. Посудите сами: сперва требовалось три тонны в месяц, потом одиннадцать, под конец потребовалось тридцать. А сколько им понадобится в будущем году? Уж если строить новую установку, я считаю, то надо построить тонн на пятьдесят в месяц — это, я думаю, быстро окупится.
— Дорогой мой Хартштейнер, а не поздно ли вы это предлагаете? Знаете, дорогой мой, сколько времени это отнимет?
— «Если уж я за что взялся, я делаю это основательно». Эти слова любит повторять фюрер, — ответил ему инженер.
Хартман не мог вспомнить, чтобы ему хоть раз довелось слышать подобное высказывание фюрера. Но сама идея пришлась ему по душе. И как это он сам не додумался?.. А вот Хартштейнер, поди ж ты, сумел. Но почему только сейчас? И вдруг профессор Гвидо Хартман сообразил, что обрел союзника, единомышленника.
— Посмотрим, что скажут в вышестоящих инстанциях, — сказал он.
Хартштейнер так и не понял, клюнули на его наживку или нет.
На следующий день Хартман поехал в Осло. Сенатор Отт выслушал его соображения благосклонно. Однако заявил, что запросит Берлин. Тамошнее начальство было страшно занято, фюрер приказал перейти весной или летом к мощному наступлению в районе Курска, чтобы вновь перехватить стратегическую и политическую инициативу. Для этого необходимо поторопиться с выпуском тысяч новых танков, получивших при крещении звучные имена «тигр» и «пантера», но пока что эти хищные звери заблудились где-то в джунглях военной промышленности, которая постепенно стала трудноуправляемой. И именно в такой ответственный момент звонит этот сенатор Отт насчет тяжелой воды! Не до нее сейчас, не она первый пункт программы. Пусть производит сколько хочет, только не меньше положенного!
Два дня спустя профессор Хартман вернулся в Рьюкан с согласием Отта в кармане. Это согласие было равносильно приказу и как таковой передано доктору Нентвигу.
А шеф-монтажник Алоиз Хартштейнер, сколько ни ломал себе голову, так и не решил окончательно, очень умный профессор Хартман человек или, наоборот, недалекий.
Не было ни одной самой маленькой деревушки вокруг Хардангской Видды, где не квартировали бы немцы. Даже отдельные хутора в предгорьях постоянно контролировались ими. Чтобы схватить диверсантов, немцы затратили столько сил и средств, что их хватило бы на настоящее сражение. А между тем в штабе Мюллера давно сложилось мнение, что группа либо успела проскользнуть в Швецию, либо каким-то способом все-таки вернулась в Англию.
