В выступлениях всех членов бюро рьюканского Патриотического фронта сквозила озабоченность и тревога. Проклятая установка вот-вот будет готова, нет никаких сомнений. А потом что? Что знают об этом в Лондоне? Скорее всего — ничего. Никто из юковцев здесь больше не появлялся. Собственный передатчик был, как приказано, спрятан, да и лондонцы наверняка сменили за это время волну. Так что Патриотический фронт Рьюкана был лишен какой-либо связи с Центром. Решили, что самым разумным будет послать в Осло надежного человека. А именно — Арне…
Но уехать Арне не успел: дома его ждала повестка из гестапо. Обершарфюрер Зенф рассказал комиссару Кайзеру, как попал впросак партайгеноссе Книппинг, потребовавший, чтобы ему принесли списки членов Норвежской рабочей партии. Кайзера эта история заинтересовала. Ход его размышлений: зачем запрещенной партии подвергать себя опасности, перейдя в подполье, когда есть достаточно возможностей работать легально в профсоюзах? Значит, следует уделить повышенное внимание профсоюзам.
Кайзер начал с того, что вызвал ведущего бонзу — профсоюзного вожака с «Норск гидро» — и потребовал от него списки членов организации, финансовые документы и отчет о проведенных собраниях. Никаких аргументов против первых двух требований Арне не нашел: кто в самом деле поверит, что в большой организации нет списка ее членов, равно как и финансовых документов? Не слишком его расстроила и угроза комиссара — отныне-де все собрания будут проводиться под наблюдением немецких властей. Во-первых, потому, что собрания проводились крайне редко, а серьезные вопросы на них вообще не поднимались. Их давно научились обсуждать в узком кругу.
— Как вам будет угодно, господин комиссар, — сказал он с улыбкой. Это разозлило Кайзера даже больше, чем если бы он натолкнулся на сопротивление. И он сразу же обрушился на Арне:
— Отныне вы каждые три дня будете у нас отмечаться. К профсоюзу это отношения не имеет. Я хочу познакомиться с вами поближе… Пригреть вас, так сказать, под своим крылышком… Не исключено, что это удержит вас от некоторых необдуманных поступков. Вы же молодой человек, вам еще жить да жить…
Вечером того же дня было принято новое решение: вместо Арне поедет Сольвейг.
Ровно в полдень двадцать седьмого июля Хаммерен включил радиопередатчик. И почти сразу же откликнулся радист из их лагеря в горной Шотландии. Им передали: НЕМЕДЛЕННО СООБЩИТЕ ПОДРОБНУЮ ИНФОРМАЦИЮ ОБ ОБЪЕМЕ И НОМЕНКЛАТУРЕ ПРОИЗВОДСТВА В ВЕМОРКЕ ТЧК КОГДА ПРОИЗВОДСТВО БУДЕТ ВОССТАНОВЛЕНО ПОЛНОСТЬЮ ТЧК КОГДА ОНО ВОЗОБНОВИЛОСЬ ТЧК КАКИМ ОБРАЗОМ ПЕРЕВОЗИТСЯ КОНЕЧНЫЙ ПРОДУКТ ТЧК.
Они переглянулись, потрясенные до глубины души. Значит, они разрушили цех не полностью? Его восстановили? Невероятно, быть этого не может! В Лондоне что-то путают. Хаммерен ответил Лондону: пусть выходят на связь ежедневно, требуемые сведения будут собраны в ближайшее время. А потом все четверо сидели, уставившись куда-то невидящими глазами, не зная, что и подумать. До сих пор все шло хорошо. И то, что лейтенант Нильсен пока не вернулся из Осло, никого особенно не беспокоило. Все это время они использовали не только для того, чтобы построить из камней почти неприступную в здешних условиях крепость, они установили контакты с жителями ближайших поселков. Оказалось, что в Слеттедале сформировалась группа милорговцев под командованием Арвида Стеревейте, такая же группа существовала и в Итре-Винге, к их созданию приступили еще в трех-четырех местах. Только Рьюкан они намеренно обходили стороной, пусть там сначала улягутся страсти. И что же выясняется? Сам городок и комбинат — опять в центре внимания, операцию необходимо повторить. Подготовиться к ней будет неимоверно сложно. Во-первых, сами они чертовски устали. Во-вторых, немцы наверняка в десять раз ужесточили меры предосторожности. Никаких чертежей у них на сей раз в руках нет. Взрывчатки тоже нет. А как попасть в город? Тысяча проблем!
— Без помощи рьюканцев мы как без рук, — прервал долгое молчание Йон Скинндален.
Все мысленно согласились с Йоном и вспомнили о Торе Нильсене, который, к их нескрываемому неудовольствию, любил повторять, что рабочие — сила. Кому идти в Рьюкан, решал на сей раз жребий. Он выпал Халвору Вармевоолду.
Шеф рьюканской конторы по уборке города долго ходил вокруг да около, пока не признал в своем собеседнике человека в высшей степени осведомленного и заслуживающего доверия. После чего все сразу упростилось. Халвор лег поспать в кабине поливальной машины, которой потребовался ремонт, а мастер поторопился в ратушу, чтобы побеседовать с бургомистром «по делам службы».
Когда вечером все собрались в конторе, лейтенанту Вармевоолду стало ясно, что лондонцы ничего не перепутали..
Установка высокой концентрации восстановлена и начнет действовать в ближайшее время. Хенриксен рассказал о том, как теперь охраняются и весь объект, и особенно цех с каскадной установкой. Вармевоолд сразу понял: ни пятерым, ни тем более четверым здесь делать нечего. И хотя мысли своей он вслух не высказал, конструктор понял, чем он огорчен.
