Никогда не угадашь с каким восторгом смотрят на тебя: как на статую Апполона или великолепный арт-объект с табличкой «Дерьмо» . Каждый поворот отвёртки поднимает к горлу желание бросить это всё да убежать куда-нибудь. Всегда он так жил – с желанием убегать в неизвестность. Чаще этой неизвестностью был отец и она, сестра его. Что теперь осталось от них? Имена, даты и лица на фотографиях. И Никита. Стоя под самым потолком, Субботин увидел его в начале коридора. Сутулый парнишка быстро шёл в библиотеку и оглядывался по сторонам, внимательно вслушиваясь в разговоры своего друга. Костя спустился на две ступеньки вниз, стряхивая движением двух пальцев пыль с воротника рубашки. Толпа студентов быстро рассеялась, когда он заключил, – «Работа сделана, всё в порядке», и его персона перестала быть интересной. Сражение с ржавыми петлями дверей он выиграл, но проиграл что-то наиболее важное. Никита прошёл мимо и, посмотрев на преподавателя снизу вверх, быстро кивнул, тут же спрятав глаза. Было в кругах старших курсов подозрительно заговаривать с Костиком. Вокруг него ведь столько сплетен. И расчитывать на приветствие было всегда бессмысленно. С этим Субботин давным давно смирился. Но не с сухостью Толмачёва. Мальчик воспитан в самых лучших манерах, готов и перед дворняжкой рассыпаться в реверансе, а теперь он мимо. С негодованием Костя посмотрел ему вслед и ощущая себя всё же экспонатом «Апполон» писал в телефоне сообщение:
«И я рад тебя видеть. В воскресенье бассеин, не забывай».
Всё таки есть что-то вечное в этом мире, что не испортит ни одно десятилетие. Письма, на которые нет ответа. Каждые три часа Константин Николаевич заглядывал в мессенджер, чтобы увидеть под последним сообщением ответ, но ничего, кроме надписи «прочитано» не было. Он так ненавидел, когда в ответ молчат. Это значит безразличие? Всё, парень Никита поиграл в хорошего мальчика и закончилось оно? Но ведь ты же хотел быть хорошим. От первой до последней минуты. Как папа воспитывал: исполнять свою миссию до конца. А что это меняет, если сообщения всё так же молчат?
Воскресным днём, остановив по привычке авто на неположеном месте, Костя смотрел на часы и гадал: выйдет парнишка из арки или нет. Был их третий заплыв в комплекс "Лазурный". Как обязанность. Раньше Диана выдёргивала брата из тоскующих выходных и возвращала на место перед парами в понедельник. Рестораны, кафе, бары, магазины. Она водила его за руку как непослушного ребёнка и без остановки всё что-то говорила и говорила, чаще повторяя то, что уже было. А ему нравилось так жить – отдавать целый день человеку, которому ты нужен. Родная… Без неё в тайном сговоре все друзья и знакомые находили отговорки. Обещали что в следующий раз точно встретятся с Костей, но этого раза не случалось. И пунктуальный, тошнотворно воспитаный Толмачёв стал опаздывать. Единственный, кто мог скрасить скучный осенний день. Может и ждать его больше не стоит?
Костя порассматривал ещё с минут пять до боли знакомые окна у домов и, так никого не дождавшись, завёл мотор.
– Опять неправильная парковка? Ты любишь сорить деньгами, однако, – он появился на переднем сиденье из ниоткуда, быстро пристегнув ремень. Глазами Толмачёв уставился в лобовое стекло, прижав рюкзак с вещами к себе поближе.
– Привет, – глупо улыбнулся Костя, не торопясь ехать.
Заполошеный, с частым жарким дыханием на розоватых губах, парень перевёл взгляд на мужчину и, не управляя собой, вытянулся по струнке, приподяв голову.
– Привет? Хм, привет. Я думал ты забыл это слово.
Костя взялся за руль двумя руками и слегка сжал его.
– А да, вчера вот вспомнил как оно произносится. Но временами ещё могу забывать. Всё-таки возраст уже.
Осторожно, подумав что незаметно, Никита усмехнулся в кулак, отвернувшись по привычке к окну, как только колёса толкнули авто вперёд. С Костей встречаться глазами было чревато недопониманием. Хотя, следуя из сплетен, он со всеми такой напыщеный и строгий. Желает лепить из людей идеалы любым путём. Даже насильным. И получает от этого большое удовольствие. Никита эти шушуканья, как правило не слушал, но запоминал. А что же, что же там в глазах Субботина может быть опасного, за что смотреть туда не желательно? Любопытство брало верх и, от созерцания мокрого стекла, Ник переключался на водителя. «Давай, смелее» – возникала некстати в голове фраза и студент с прищуром смотрел на преподавателя. Вдалеке всегда он был широкоплечий, крепкий мужчина. Вблизи же оказался парень немного старше тебя, склонный иногда смотреться в зеркало и поправлять причёску; покусывал губы, когда приходилось сбавлять скорость и хмурился на поворотах. И пел он весь путь до бассеина звонко, под музыку из магнитолы. Как всё это странно. Надменный Костя растягивал в тонкую линию мелодию и превращал её в мягкие ноты. Он пел, когда за окном было хмуро и мокро, а в жизни случился кавардак. Безумие. Он мог уже давно перестать «присматривать» за Толмачёвым, ведь есть его родители, но всё ещё спрашивал, – «Тебе не холодно?», и включал подогрев сидений. Костя – обманка.
