У выхода из спортивного комплекса, Субботин поправил элегантным жестом шарф на своей шее и переградил путь напарнику по плаванию, закрыв его от сильного ветра.
– Тебя сейчас домой отвезти?
Никита обошёл стороной преподавателя.
– Нет, не надо. Пешком пройдусь.
Костя усмехнулся.
– Четыре станции метро так-то.
Никита напрягся, чуть не подпрыгнув на месте. После того как он вернулся к родителям, расстояния для него стали измеряться автобусами и быстрыми пешими переходами между одним переулком в другой. С прищуром он вспомнил на какой станции живёт, провёл траекторию двух веток разного цвета, вспомнил четыре главных улицы города, которые ему нужно пройти, и смутился. Но гордость не уронил.
– Четыре станции ерунда. То, что нужно.
– Одиночество от одиночества не лечит, – в догонку сказал Костя, укрывая от ветра кончик сигареты. Шикнула канадская зажигалка и вспыхнул яркий огонёк. – Оно нас делает только хуже. Мы больше не замечаем никого кроме себя и прошлого. Сидим, перебираем хорошие дни и думаем, скоро будет опять хорошо. Как тогда, раньше. И видишь ли, само собой не случается ничто,– он затянулся поглубже, буквально высасывая из сигареты капельки никотина как мелкое удовольствие, – А самое страшное знаешь в чём?
Никита сделал шаг поближе.
– В чём?
– Эта зараза затягивает, – горький привкус на губах заставил Субботина бросить окурок в сторону.
– Ты про сигареты? Диана не переносила когда ты курил.
– Да нет, я про одиночество. Оно тоже пагубная привычка. Но вот что интересно: от курения избавиться можно, а от одиночества нет.
Он шёл до машины не оборачиваясь на Толмачёва. Если человек уходит – держать не надо. Рано или поздно Костя снова брякнет лишнее, молчаливо Никита для себя уловит неверный смысл и начинай проходить лабиринт общения заново. Теперь-то стало чётко видеться как без Дианы и в Косте что-то значительное оборвалось. Окончательно и безвозвратно.
Мужчина снял авто с сигнализации и не успел открыть водительскую дверь, как за спиной снова услышал свонкий голос.
– On se voit `a l'Universit'e?7– навстречу студент протянул свою ладонь для рукопожатия.
Костя быстро обернулся, окинув парня весёлым взглядом, и подмигнул.
– Пёт-этр8.
Он гонял связку этих слов при каждом удобном случае. Универсальный ответ на все вопросы. Загадочный оскал, взгляд бликует мимо глаз и руки филигранно крутят руль по часовой стрелке. В его жизни было словно всё тщательно придуманно, не по-настоящему, но увлекало как и любая красивая картинка. Ник вытянул шею, провожая открытым взглядом номерные знаки авто. Позднеосенний ветер пропускал крупные дождинки на макушку и парень пошёл по грязному тротуару как и обещал, пешком. Сейчас первый раз со дня похорон он сам включил в наушниках музыку. Первый раз с похорон захотел. Нота одна, за ней другоя и цепочка аккордов атаковали слух. Приподняла над землёй, понесла к быстро утекающей завесе облаков. Ритмично заиграла та самая песня из Костиной машины и, не думая о том, куда сворачивать и где переходить дорогу, Ник бодрым шагом отправился дальше. В ноябрь.
– Verbe passif transitif9.
За столиком развесёлых студентов повисла театральная тишина и все устремили свои взгляды на Никиту Толмачёва. Он произнёс всем знакомое, но неуместное заклинание, ощущая необыкновенное волнение внутри себя и держать его в себе уже становилось тесно.
Руки коснулась Лена, заглядывая лучистой улыбкой в лицо милого однокурсника. Бедняжка, нервное расстройство по-прежнему ему не даёт покоя.
– О чём ты? Всё хорошо. Пары закончились, забудь про учёбу.
Парень осмотрелся по сторонам. Всё, что он помнил это коридор второго этажа и кусочек лекции Субботина за дверью. Когда же они так быстро очутились в центре города в небезызвестном кафе «Ещё по кружечке» ? Ах да, сегодня же среда. И это была Никитой придуманая традиция – ходить всем курсом каждую среду в дорогое кафе города отмечать экватор недели.
Парень затушевался, отпив глоток земляничного чая.
– Так что ты там говорил про пассивный глагол? – усмехнулся староста Денис, потягивая мелкими глотками коллу с водкой.
