Если бы карета проехала дальше и свернула на втором отсюда перекрестке вправо, то Айлин увидела бы до боли знакомую ограду и кованые ворота с ало-серебряным щитом Ревенгаров. Артур был на балу, значит, и флаг с родовым гербом реет над огромным домом, который до сих пор снился Айлин, словно звал ее обратно. Но нельзя вернуться в детство, а значит – нужно идти дальше. Найти другой дом, который станет ее собственным и любимым…
Она с усилием отвлеклась от мыслей об Артуре, которые так и норовили перескочить на леди Гвенивер, и посмотрела на Пушка. Может, не стоило брать его с собой? Все-таки это не дружеский визит… Но Пушок и правда засиделся, последний раз он покидал особняк Бастельеро, когда Айлин ездила на охоту, и прогулок по саду большому псу явно было недостаточно. Конечно, там было, где размять лапы, но Пушок привык повсюду сопровождать Айлин и отчаянно скучал, когда она уезжала во дворец или просто сидела в гостиной.
– Надо было попросить лорда Аларика брать тебя на охоту, – пробормотала Айлин, жалея, что не додумалась до этого раньше. – Ничего, еще попробуем…
И осеклась, не желая давать Эванс повод задуматься. Карета, мерно покачиваясь на рессорах, приближалась к особняку Эддерли. До него оставалось два квартала, и экипаж выехал на очередной перекресток. В приоткрытое окно слегка тянуло теплым ветерком, Айлин снова рассеянно погладила Пушка и попыталась придумать, что она же скажет леди и лорду Эддерли.
Попросить прощения – это понятно! А вдруг они не захотят ее простить?! Нет, леди Мариан тогда просто не прислала бы письмо… Благие Семеро, а что она скажет Саймону?! Что вообще можно сказать другу, с которым случилось такое несчастье? Что она сожалеет? Что всегда будет любить его как брата и чувствовать себя виноватой? Что собирается оставить дом Бастельеро и…
Истошно заржали лошади, и карета остановилась так резко, что Айлин едва не упала. Надо было все-таки ехать верхом! Снаружи послышался странный, тревожный шум. Вроде бы конский топот, потом вскрикнул кучер. Крик, больше похожий на хрип, тут же оборвался, а Пушок вскинулся, насторожил уши и вздыбил шерсть. Из его горла послышалось тяжелое низкое рычание, и Айлин стало страшно.
Что происходит?! Она попыталась выглянуть, но со стороны окна улица была совершенно пуста. Айлин потянулась к дверце кареты, посмотрела на Эванс… Та тоже поняла, что случилось неладное, и теперь крутила головой во все стороны, а руки компаньонки нервно мяли бархатную сумочку…
Снаружи снова послышался странный звук – то ли шипение, то ли ворчание, а потом дверца кареты резко распахнулась и тут же закрылась опять, но в это краткое мгновение на пол экипажа, как раз между Айлин и Эванс, упал какой-то предмет, похожий на яблоко с дырками. Из этих дырок повалил серо-зеленый дым, наполняя карету, и Айлин в горло будто насыпали песка. Она закашлялась, глаза мгновенно наполнились слезами. Эванс тоже задыхалась, хватаясь за горло, а Пушок зарычал громче и отчаяннее, ткнулся мордой в дверь кареты и тут же подался назад!
«Отрава!» – мелькнуло в мыслях. Айлин рванулась вбок и локтем выбила застекленное окно, а другой рукой подхватила подол платья и прижала его к лицу, наплевав на приличия. С трудом дыша, она подхватила источающее ядовитый дым «яблоко» и вышвырнула его в разбитое окно. Голова кружилась, глаза резало, словно в них песка сыпанули, кашель рвался из груди, полосуя ее внутри, словно ножом.
Однако оставшийся дым все равно наполнял карету. Слезы текли ручьем, мешая видеть. Эванс кинулась к двери экипажа. Протиснувшись мимо Пушка, она рванула ручку, распахнула дверцу и вывалилась наружу, упав перед каретой на четвереньки.
Айлин едва не последовала за компаньонкой, но ей помешал Пушок, заслонивший дверь. И тут же, кашляя и моргая, она увидела в открытый проем, как над Эванс, неуклюже стоящей на коленях, наклонился какой-то мужчина в темной одежде и с рапирой в руке. Он бесцеремонно потянул Эванс за волосы, заглянул ей в лицо и взмахнул рукой. Компаньонка завизжала, и тут же визг оборвался, захлебнувшись жутким бульканьем. Мужчина вытащил рапиру, пронзившую горло Эванс, посмотрел на Айлин и сказал так мягко, словно ничего особенного не случилось:
– Мадам, я сожалею. Прошу вас покинуть карету. Даю слово, вам – подчеркнул он голосом – никто не причинит вреда.
Айлин едва расслышала его слова, не в силах отвести взгляд от Эванс, рухнувшей на дорогу лицом вниз. Видят все Благие, они терпеть друг друга не могли! Но смерти ей Айлин не желала, а уж такой бессмысленной… такой чудовищно никому не нужной… Да за что же?!
Вцепившись в утробно рычащего Пушка, она мгновение смотрела на человека в черном, пытаясь понять, что в его облике кажется ей знакомым, а потом, опомнившись, все так же прижимая к лицу подол, потянулась через пса и захлопнула дверцу кареты! Повернула ручку, понимая, что выбить задвижку не так уж сложно. Если у них есть маг… А у кого – у них?! И что это, убийство?!
