– И вот это самое интересное, – кивнула жена канцлера. – По словам Райнгартена, заклятие, следы которого стремительно развеялись, не имело почерка. Не нам с вами объяснять, что это означает. Эжен Райнгартен, хоть и профан, тоже все понял, и они с Сандерсом условились молчать. Некромант откровенно испугался выступить против Бастельеро, к тому же улики исчезли. Да и какие это были улики? Нет почерка? Может, Сандерс был слишком слабым и неумелым, чтобы его разглядеть. Вот окажись на теле четкий отпечаток… Но такого подарка лорд Бастельеро им не сделал. Обвинить его в убийстве Корсона оказалось невозможно. Это и понятно, Стефан Черный Глаз отлично выучил внука. А Эжен Райнгартен подумал и решил, что быть заместителем при командоре Бастельеро ничуть не хуже, чем при командоре Корсоне. Он это объяснил беспокойством за судьбу Дорвенанта и желанием служить королю в меру своих сил. Но подозреваю, что Бастельеро, в отличие от Корсона, никогда не проверял ведомости армейских поставок. Его интересовали только тактика и стратегия, прочее он оставил на заместителей. Точнее, на заместителя, потому что полковник Мартин вскоре был тяжело ранен, вышел в отставку и умер.
– То есть все нити оборвались, и у нас есть лишь слова Райнгартена, – подытожил Эддерли. – Даже если вскрыть склеп Корсонов, на теле не осталось никаких следов. Допрашивать призрак бесполезно – Корсон был профаном и не понял, что его прокляли. Если его действительно прокляли, и это не была случайная флюктуация от поставленного рядом щита, например…
– Мне жаль, если я слишком сильно вас обнадежила, Говард, – вздохнула Немайн. – И все-таки погодим отчаиваться. Эжен Райнгартен не знает, где похоронили Сандерса, но если получится разыскать его тело, мы сможем вызвать и допросить душу. Тогда у нас будет признание лейтенанта в том, что он видел при жизни. Кроме того, у меня есть результаты любопытного эксперимента, но… вряд ли остальным нашим друзьям это будет интересно.
– Точнее, мы в этом ничего не поймем, – усмехнулся Бреннан. – Миледи Немайн, я глубоко уважаю семью Аранвенов, а Эддерли, позвольте надеяться, еще и неплохо знаю при этом. Уверен, если есть хоть какая-то возможность распутать эту давнюю историю, вы так и сделаете. Убийство главнокомандующего – это потянет и на выжигание дара, и на казнь, вы правы. Если появятся веские доказательства, никто слова не скажет в защиту лорда Бастельеро. Но что нам делать прямо сейчас?
– Попросить у короля защиты для леди Бастельеро, – сказал разумник и встал из кресла. – Первым делом и как можно быстрее. Вызвать чету Бастельеро во дворец и вручить лорду Грегору указ о раздельном проживании, чтобы леди Айлин не было необходимости возвращаться в дом супруга.
– Грандсиньор будет… крайне недоволен, – заметил Лучано. – Вдруг он решится на какой-то неосмотрительный поступок?
– Вы хотели сказать, проявит непочтение к королевской воле? – В голосе грандсиньора Дарры впервые за время разговора послышалось нечто, похожее на мечтательность. – О, это было бы прекрасно. Прямое неповиновение королю со времен Дорве карается весьма сурово…
– Вы хотите его убить, грандсиньор? – спросил Лучано, почему-то не сомневаясь, что получит прямой ответ.
– Нет, конечно. – Губы будущего канцлера тронула улыбка, в которой не было ни капли веселости. – Это было бы слишком просто, милорд Фарелл. Я хочу его растоптать. Осудить за преступление, которое превратит славу в позор, уничтожить репутацию, которой он так гордится, лишить всего, чем он дорожит.
Дарра Аранвен деловито и спокойно перечислял, и Лучано не слышал в его словах даже ненависти, только глубокую спокойную уверенность. Не оскорбление, а тщательно продуманный план, пункты которого нужно выполнять именно в таком порядке, словно сложный рецепт опасного зелья.
– Я хочу лишить его всех заслуг и регалий, вычеркнуть его имя из списков Ордена и добиться выжигания дара. – Он помолчал мгновение и закончил с ужасающей простотой: – А потом, когда у него не останется ничего, кроме жизни, убить. Да, разумеется.
– Беллисимо, грандсиньор, – почтительно склонил голову Лучано, и Аранвен величественно кивнул в ответ.
– Ну что ж, милорды… – Грандсиньора встала из кресла, и мужчины, кроме уже стоящего Дункана, тоже немедленно поднялись. – Я немедленно извещу вас, как только появятся новые сведения. Говард, передайте Мариан, что мы с Даррой приедем вечером навестить вас и Саймона. Целители уже сказали, когда приведут его в чувство?
– Мальчику лучше побыть в забытьи, – вздохнул Бреннан. – Магический ожог – это больно. Плоть зарастает медленно, чем позже он придет в себя, тем меньше будет мучиться. Я бы посоветовал еще дня три, а то и четыре. Мы с Диланом тоже к вам сегодня заглянем.
– Буду рад, – кивнул пожилой некромант. – Может, сразу к нам тогда? А за вашим внуком я пошлю экипаж. Посидим пока, выпьем шамьету или чего покрепче. Мариан хоть немного отвлечется, поговорите с ней как целитель с целительницей… Милорды, моя благодарность!
