– Говорил в основном Эжен, – вздохнула грандсиньора Немайн. – Он молчал больше десяти лет, а сейчас решил признаться только потому, что напуган не меньше кузена-магистра. Помните поворотную точку в кампании? Славная и кровавая битва при Фарнельском озере, впервые проявившая военный гений лорда Бастельеро и стоившая дорвенантской армии двух полков, начисто выкошенных фраганскими пушками. После нее война продлилась еще три года, однако основы победы были заложены именно при Фарнеле. Там погиб маршал де ла Рошан, Седой Орел Фраганы, с которым Корсон семь лет играл в арлезийские башни, переставляя полки как фигуры. Фраганцы потеряли и его, и несколько других блестящих офицеров, утопили в болоте несколько десятков орудий, а их наступательный дух был непоправимо сломлен. Этой битвой командовал Грегор Бастельеро, ставший мэтр-командором за неделю до нее. За нее он получил прозвище Ворона Дорвенанта, и солдаты, разумеется, распевали песенки про Молодого Ворона, который заклевал Старого Орла.
Магистры кивнули, им-то это все было известно, а грандсиньора Немайн помолчала, тяжело вздохнула и продолжила:
– Эжен Райнгартен говорит, что Бастельеро постоянно разрабатывал диспозиции, но Корсон их неизменно отклонял, а Фарнельская была любимым детищем Грегора, и он умолял командора принять ее. В штабе Корсона Грегора считали надоедливым и высокомерным королевским любимчиком, чьи прожекты интересны, но слишком рискованны. На последнем совете, который провел Корсон, Бастельеро получил очередной отказ и ушел, отпустив несколько замечаний, учтивых по форме и дерзких по сути. Корсон потерял терпение и приказал больше не пускать мэтр-капитана в штаб, а если его величеству, мол, так важно мнение лорда Бастельеро, пусть найдет ему где-нибудь собственную армию. Ну и прошелся насчет юных военных гениев, которые в детстве не доиграли в деревянных солдатиков, поэтому доверять им живые войска решительно нельзя.
– Обидно, – хмыкнул грандсиньор Бреннан. – Грегору тогда было сколько? Тридцать?
– Тридцать два, – поправила Немайн. – Для Корсона, который умер в шестьдесят пять, мальчишка. Хотя, думаю, дело не в возрасте, а в характере. Во всяком случае, Грегор, узнав, что отстранен от работы штаба, тем же вечером заявился в палатку мэтра-командора, принес формальные извинения и просил снова рассмотреть свою диспозицию. Корсон, еще не остывший после Совета, отказал, и оба вспылили. Настолько, что полковник Райнгартен, который шел к командору с донесением, услышал ругань Корсона за дюжину шагов до палатки. Мешать командору, который распекал дерзкого мэтр-капитана, он, конечно, не стал. Дождался, пока из палатки вылетел Бастельеро, за которым словно сам Баргот гнался, вошел и застал там Корсона, у которого случился сердечный приступ.
– Обычное дело после расстройства, – заметил Бреннан.
– Райнгартен тоже не удивился, – согласилась грандсиньора. – Вызвал целителя, тот оказал командору магическую помощь, дал выпить микстуру, потом они втроем посетовали на обнаглевших любимчиков короля, не имеющих никакого уважения к возрасту, чинам и заслугам… В общем, ничего необычного. Командор почувствовал себя гораздо лучше, принял доклад полковника, отпустил его и спокойно уснул, а утром вышел из палатки, вдруг схватился за сердце и упал замертво. Мэтр-капитана Бастельеро в этот момент не было поблизости, он отправился разносить ближайший артиллерийский расчет фраганцев и вернулся лишь к обеду. Тело командора к этому времени уже порталом отправили в Дорвенну, командование армией временно принял полковник Мартин, а мэтр-капитан Бастельеро испросил дневной отпуск и тоже отправился в столицу, откуда вскоре вернулся с королевским указом о назначении главнокомандующим. Дальше была Фарнельская битва и еще три года побед… Но в то время, когда покойный Корсон лежал в своей палатке, ожидая последних почестей и отправки в Дорвенну, полковник Райнгартен вызвал мэтр-лейтенанта своего полка, некроманта по имени Сандерс. Опытного проклятийника.
– Сандерс… – Грандсиньор Эддерли наморщил лоб и кивнул: – Помню его. Однокурсник Денвера, был вторым по силе в их выпуске. Погодите, он же погиб?
– Да, вскоре после этого, – подтвердила грандсиньора. – Ничего подозрительного, убит в бою. Просто не повезло, как утверждает Эжен Райнгартен. Однако в то утро Сандерс осмотрел тело и сказал полковнику, что заметил исчезающие следы фиолетовой силы. Очень слабые, такие, как бывают после применения щита или ношения защитных амулетов. Только вот щиты на командора никто в то время не ставил, а защитные артефакты он не носил. Интересно, кстати, почему?
– Боялся, – отозвался Эддерли. – Его отец погиб из-за разорвавшегося защитного амулета, в который попало проклятие. Слишком много силы и неправильно сплетенный контур… Это огромная редкость, я и не припомню больше подобного, но Корсон с тех пор опасался носить защиту. Говорил, что все равно не ходит в бой… А Сандерс не смог распознать почерк?
