– Понимаю, – согласился он. – Однако тем больше причин не оставаться у него в долгу. Кстати, месьор Вальдерон, позвольте выразить восхищение – вы великолепно говорите на моем родном языке! Я знаю дорвенантский, но намного хуже! А у вас такой чистый выговор, что вас можно принять за моего соотечественника, причем из Люрьезы.
– Благодарю, – улыбнулся Аластор. – У вас очень красивый язык, мне было приятно его учить.
«Особенно когда дорогой наставник, ругаясь по-фрагански, гонял меня вокруг усадьбы, словно лошадь на корде. А потом объяснял, какой неуклюжий болван с двумя левыми руками, растущими из места пониже спины, достался ему в ученики. Тут поневоле каждое слово запомнишь! Да благословят Семеро месьора д’Альбрэ и его столичный выговор, который тоже, оказывается, сам собою в меня впитался. Теперь хоть не чувствую себя дикарем…»
Дверь открылась, и на пороге появились сразу двое – Джастин и уморительно серьезный Дани в новом щегольском костюмчике. Оба держали по серебряному подносу, но если у камердинера там стояли хрустальные бокалы и тарелочки, то Дани сосредоточенно нес бутылку арлезийского и светился от гордости за порученное ему дело.
Подойдя к столу, Джастин расставил принесенное, забрал у Дани бутылку, передав ему свой поднос, открыл ее и оставил вино дышать. Затем сделал шаг от стола и поклонился, ожидая дальнейших распоряжений. Дани с той же старательной серьезностью скопировал его поклон и тут же любопытно посмотрел на гостя.
– О, ваши слуги тоже берегут семейные традиции, – одобрительно сказал Флоризель. – Какой очаровательный паж. Если не ошибаюсь, это господин Джастин и юный месьор Дани?
– Вы прекрасно осведомлены. – Аластор взглядом отпустил Джастина, и тот, взяв Дани за руку, исчез из кабинета вместе с мальчиком. – Неужели ваших шпионов интересуют подобные мелочи?
– Неужели вы считаете это мелочью? – насмешливо парировал фраганец. – Или, хотите сказать, при моем дворе нет ваших шпионов?
– Ну, если бы их там не было, пришлось бы завести, – хмыкнул Аластор, разливая вино. – Терпеть не могу, когда в хозяйстве чего-то не хватает.
Флоризель мгновение озадаченно смотрел на него, а потом хохотнул и откинулся на спинку кресла уже совершенно свободно. Взял бокал, втянул аромат бледно-золотистого напитка, так что красиво вырезанные крылья истинно фраганского носа заметно шевельнулись, и прищурился от удовольствия.
– Определенно мне тоже нравится это вино, – признал он. – Великолепный букет! Где, говорите, его делают? Я бы заказал пару ящиков.
– В поместье Вуаль. – Аластор пригубил, про себя сожалея, что нельзя выпить чего-нибудь послаще. Гостеприимство, чтоб его… – Насколько я знаю, этот сорт хозяин не продает на сторону, оставляет для себя и для друзей. Но попрошу его сделать для вас исключение.
– Буду премного благодарен, месьор, – кивнул фраганец с преувеличенно серьезным видом, но в его карих глазах опять блеснули смешливые искры.
Пару минут они молчали, потягивая вино. Флоризель заедал его тонко нарезанным сыром, Аластор – аппетитными ломтиками ветчины. Когда жидкого золота осталось на донышке, фраганец поставил бокал на стол и мечтательно сказал:
– Прекрасный вечер, не находите? Хорошее вино, увлекательная беседа…
– Можем еще о лошадях поговорить, – подхватил Аластор. – В лошадях, в отличие от вина, я хотя бы разбираюсь. Кстати, благодарю за подарок на коронацию. Отличный жеребец, я уже свел его с несколькими кобылами. Что там еще положено обсуждать при первой встрече? Виды на урожай?
– Пощадите, – фыркнул фраганец. – Что вам лично я успел сделать плохого? Разговоров о бюджете и урожае мне хватает и дома, клянусь Благими. – И тут же неуловимо посерьезнел, словно сбросив некий налет веселого расслабленного шутовства. – Скажите, месьор Вальдерон, правда ли, что вы не испытываете к моей стране, ну, скажем, неприязни?
Чуть склонив голову набок, он испытующе взглянул на Аластора, и перед ответом Аластор немного помедлил, а потом сказал совершенно искренне:
– Неприязни – нет. Хотя мне бы полагалось, наверное. Мой отец – я сейчас не про короля Малкольма – мой отец воевал с вами, и не окажись Пресветлый Воин к нему милостив, нашей семье дорого обошлось бы желание Фраганы расширить владения. Многим в Дорвенанте повезло гораздо меньше, а уж сколько нам эта война стоила… До сих пор не можем расплатиться с долгами и вряд ли скоро расплатимся. Но винить в этом всю Фрагану как-то… неправильно. Это как Дорвенант винить за то, что он достался мне разоренным. Вот к отцу вашему, месьор Армантье, я теплых чувств точно не испытываю, но ему в Садах Претемной Госпожи это безразлично. А что я стану думать о нынешней Фрагане, зависит теперь только от вас.
Он взял бутылку и снова наполнил оба бокала. Флоризель несколько мгновений задумчиво смотрел на Аластора, потом вздохнул и уронил:
