Аластор едва не задохнулся. Меруа! Город-порт, куда заходят корабли из Арлезы, Итлии, а может, даже Вольфгарда! Выход в море, которого у Дорвенанта нет! Немыслимо щедрое приданое, небывалое даже по королевским меркам! Правда, имея столько портов, сколько есть у Фраганы, наверное, можно себе позволить отдать один. И все же… Дело ведь не только в том, что Фрагана лишится порта, но и в том, что Дорвенант, получив его, невероятно усилится! О, выход в море – это просто мечта! Похоже, Флоризель очень любит сестер!
Или рассчитывает вскоре вернуть порт и прихватить что-то еще?
– Я не намереваюсь захватить Дорвенант через брак, – невозмутимо добавил Флоризель. – Уверен, вы должны были об этом подумать, я подумал бы непременно. Могу поклясться любым из Благих, хоть всеми семью на выбор, могу подтвердить свои слова на артефакте правды. Я дам за сестрой порт, но у Дорвенанта нет ни морского флота, ни верфей. Разумеется, вы можете строить корабли в Арлезе или Итлии, но это дорого, да и ждать вам придется долго…
«Или во Фрагане, – подумал Аластор. – Где мне, пожалуй, сделают скидку как родственнику. Конечно, это будет дешевле, чем на верфях Арлезы или Итлии, зато эти деньги получит Фрагана. Отличное предложение. И даже, кажется, честное, если все именно так, как оно выглядит. Брак и совместная выгода свяжут недавних врагов и если не превратят в лучших друзей, то могут сделать вполне надежными партнерами. Как это по-королевски… Не прошло и месяца со смерти Беа, которую я клялся любить вечно. И вот уже всерьез думаю о браке с незнакомой девицей, потому что она принцесса Фраганы с ошеломительно богатым приданым. Да, я и вправду становлюсь королем. Вот и еще один шаг…»
– Ну а если вам не придутся по сердцу ни Флоретта, ни Флоранс, – продолжил фраганец, деликатно сделав вид, что не заметил его смятения, – то я готов посвататься к любой из ваших сестер. Конечно, девочки еще малы, но я подожду лет пять или шесть, пока они вырастут. Правда, в этом случае приданое за невестой придется давать вам, но на прочность нашего союза это не повлияет. Всегда найдется другая возможность для взаимной выгоды.
И замолчал, поблескивая глазами и делая вид, что поглощен смакованием вина. Вот ведь хитрый фраганский лис, хоть и выглядит тем еще медведем!
– Я буду рад принять в гостях ваших сестер, – твердо сказал Аластор. И не удержался: – Месьор Флоризель, вы ведь совсем меня не знаете. Вдруг я окажусь не лучшим мужем для вашей сестры?!
Флоризель допил вино, поставил бокал и любезно улыбнулся.
– В день своей смерти мой отец сообщил Флоретте, что она выйдет замуж за принца Франческо Джанталья. Не знаю, известно ли вам, что у старика Джанталья было два внука…
– Известно, – кивнул Аластор. – Они ведь оба погибли, так?
– Да, но тогда еще были вполне живы и здоровы. Хотя не знаю, можно ли назвать умственно здоровыми тех, кто вел подобную жизнь. Франческо и Леандро Джанталья соревновались в распутстве так яростно, словно были бессмертными. Бесконечные попойки, непотребные женщины, дурман всех сортов… Пока их дед занимался делами Лавальи, молодые принцы устраивали скачки по городу, и горе тем, кто не успевал увернуться от копыт их лошадей. Еще они обожали прилюдно купать куртизанок в игристом фраганском, швырять нищим пригоршни жемчуга и смотреть, как те насмерть дерутся за подачку, травить уличных мальчишек собаками и бесчестить горожанок из неблагородного сословия. Однажды брат девицы, которая приглянулась принцу Леандро, вернулся домой как раз вовремя, чтобы вышвырнуть насильника и спасти сестру. То ли он не узнал принца, то ли был слишком горяч, но наставил ему синяков и даже сломал нос. Их высочества так оскорбились, что следующей ночью подожгли дом этой семьи, а людей, которые выскакивали наружу, лично расстреливали из арбалетов. Прекрасная забава, не так ли? Впрочем, не могу не признать, что этот случай весьма разгневал Бальтазара Джанталью, так что оба принца на какое-то время притихли.
– И ваш отец хотел выдать вашу сестру за… это чудовище?! Он что же, не знал?! Или…
– Ну как же он мог не знать? – тихо спросил Флоризель, и Аластор почувствовал себя полным болваном под этим снисходительным и почти сочувствующим взглядом. – Или вы полагаете, что наши осведомители в Лавалье были слепыми и глухими? Разумеется, они писали подробные донесения, которые исправно ложились отцу на стол. И разумеется, я умолял его не делать этого… Повторял то, что сейчас рассказываю вам, говорил, что Флоретта не заслуживает… Да что там, ни одна женщина в мире не заслуживает подобной участи! Но отец велел мне не лезть в это дело. Он сказал, что Франческо Джанталья не посмеет обидеть жену столь высокого происхождения, а развлечения мужа Флоретты не касаются. Ей должно быть достаточно почета от придворных и внимания от супруга, а там пойдут дети, и все постепенно наладится.
– Что за бред?! – не выдержал Аластор. – Наладится? Жизнь с таким человеком?! Простите, месьор Флоризель, но вашей сестре несказанно повезло, что его величество Флоримон так вовремя…
