Зиновий вошёл в свою капсулу, неловко взявшись за шлем. Над лицевым щитком загорелся подсказывающий синий огонек с надписью «перед», чтобы не перепутать. Едва юноша пристроил на голове гаджет, как дальше за дело взялась автоматика, подгоняя капсульный шлем под габариты черепа. Лишний воздух вышел из внешнего пространства, создавая вакуум, который стал быстро заполняться гелем. Но ещё перед тем как пришла первая паника, нос и рот обхватила инерционная маска. Подали кислород. Парень вдохнул поглубже — давно не вдыхал такой чистый воздух. Голова закружилась и глаза закатились. Последнее, что он понял, — в дыхательной смеси содержалось нечто постороннее.
Последним ощущением стал укол в шею.
Открыть глаза удалось уже в другом мире.
Дальний Восток России пострадал от ядерных ударов меньше всего. Почти нетронутые Армагеддоном земли сохранили клочки цивилизации, которой не удалось уйти под землю, как «золотому миллиону». Их прозвали анклавами. Крупнейшие центры образовались вокруг Хабаровска и Владивостока.
Шёпот тех, кто был не согласен называться «вирусом», раздавался после судного дня из подземелий. Намного выше подкупольных городов, они тоже дали шанс выжить. Зарываться в землянки собственными силами тем, кому не хватило бомбоубежищ, оказалось непросто без использования тяжёлой техники. Но не желающие становиться добычей Искателей люди делали всё, чтобы уцелеть, прячась по любым помещениям, скрывающимся под землей.
С каждым следующим годом после Катастрофы их недовольный возглас становился всё тише. С шумным топотом шахтерских ботинок, со скрипом тележек, доверху груженных скальной породой, с перекличкой дозоров, с криками новорожденных, которые появлялись несмотря ни на что под светом лучин, отделенные сотнями метров от зараженной поверхности земли, — он всё же не умолкал. Люди поверхности жили, позабыв про компьютеры и удобства технологий, отброшенные в развитии на столетие назад, но полностью дикими они не стали.
После Армагеддона миновало шестнадцать лет. Бесконечная Зима начала давать людям перерывы в виде кратких межсезоний в течение последних пяти лет. Долгие годы люди знали только друг друга, укрывшиеся в бетонных туннелях анклава «Владивосток», забыв про гаджеты и даже не вспоминая про виртуальную реальность. Они видели только изнеможенные лица, они слышали охрипшие от вечных простуд, криков и слёз голоса. Выжившие делили ночлег под сводами крепостных казематов и резали галеты с военно-морских складов на много частей, едва утоляя постоянное чувство голода. Они словно застряли костью в горле убитой природы, не войдя в «золотой миллион» по причине финансового неравенства. Но и хоронить себя раньше срока не желали.
В целях выживания и дальнейшего развития резерваций главы поселений решили наладить торговлю между городами. Так было положено начало воссозданию железной дороги Владивосток-Хабаровск — последней надежде людей на выживание. Имя ей было ДВЖД. Дальневосточная Железная Дорога.
Начальником экспедиции спасения назначили Кая Александровича Брусова. Мужчину пятидесяти пяти лет, который хорошо помнил довоенное время и имел отношение к железной дороге. По велению капитана первого ранга и главы анклава «Владивосток» — Руслана Тимофеевича Седых, его группе было необходимо реанимировать подвижной состав новой ДВЖД.
Во многих отношениях эта новая экспедиция на север могла считаться самой странной со времен Падения Человечества. Кай прожил довольно долгую жизнь и понимал, о чём говорил. Жизнь его была наполнена удивительными событиями, путешествиями и приключениями — если, конечно, приключениями можно назвать цепь случайностей, благодаря которым он всё же выжил после Конца Света. Катастрофа, потрясшая мир до основания, разворачивалась на его глазах. Ещё в первые годы жизни в анклаве он вступил в ряды рейдеров, которые периодически выползали из убежища на поверхность, чтобы «Владивосток» мог жить. С автоматом в руках Кай видел все последствия первых послевоенных лет. Слушал с замиранием сердца разговоры облученных людей о горящих небесах, видел, к чему привёл обмен ядерными ударами между великими державами.
Слишком поумневшие компьютеры опустошили боекомплекты, но на этом не остановились. Уцелевших людей добивали карательные отряды роботов, прозванных Искателями. Кай научился их убивать. Многие считали это доблестью. Но у Брусова просто не было другого выхода. Он любил жизнь.
