В голосе Касироя прозвучало разочарование, выдающее амбиции и корысть человека, готового пойти на предательство, пусть даже это предательство преследует благородные цели спасения страны от медленной и мучительной гибели, когда устаревшие традиции и отжившие свое порядки избороздят ее тело как жадные до мертвечины черви.
— А вам мало? — усмехнулся Шеклоз. — Ведь скоро у вас и этого не останется — совет комитов будет разогнан, мы застрянем на должностях советников, которые очень быстро станут не нужны королю, потому что страна деградирует до того уровня, когда ей сможет управлять пусть и не глупый, но всего лишь один человек. Даже в самом расцвете власти второго совета, созванного Бахироном, вы знали, как надо действовать и работать с государственными деньгами, но не могли этого сделать. Вы имели право лишь советовать королю, а он не знает и не видит всего того, что отчетливо видно и понятно вам. И он поступал, прислушиваясь к вашим советам в пол уха. Так ведь?
Лот сидел и задумчиво рассматривал звезды, которые начали появляться над восточным горизонтом. На утвердительный вопрос шпиона он ответил коротким кивком, который можно было спутать с судорогой.
— Поэтому в будущем, в новой Алокрии, вы сможете полностью распоряжаться той властью, которая должна принадлежать человеку с вашими знаниями и опытом. Из наблюдателя и советника вы превратитесь в деятеля, — почти торжественно закончил мысль Шеклоз.
Теряющий в темноте сходство с живым миром сад наполнился освежающим ночным воздухом и стрекотанием цикад. Мрачные тени деревьев расползались по земле, будучи навечно обреченными стремиться в звездное небо и проклинать судьбу на плоское существование в грязи и мокрой траве.
Касирой нервно постукивал пальцами по лавочке, а потом вскочил на ноги и стал ходить взад-вперед, носком сапога откидывая с тропинки камешки.
— Хорошо, я согласен, мастер Мим. Но ответьте мне на два вопроса, — он остановился и посмотрел в глаза своему собеседнику. — Вы говорите о полной власти в руках совета комитов. Но все ли комиты разделяют ваше мнение?
— Это не проблема, — ответил Шеклоз и вновь сверкнул своей раздражающе спокойной улыбкой. — Глава дипломатических миссий и так часто выходил за рамки дозволенного королем, подход к нему я найду. Любовь к стране пересилит верность Бахирону. Комита колоний мы соблазним его любимым морем. По итогу, он снова станет адмиралом, а его функции как члена совета мы просто разделим между собой. Там есть аспекты и внешней, и внутренней политики, не говоря уж про экономику. И ему, и нам, и стране от такого решения будет только лучше. Академию вообще мало беспокоит то, что происходит за границами их башни, лабораторий и школ. Но они нам необходимы, особенно фармагики с их растущим влиянием. Дадим им финансирование, новые просторы для экспериментов, и они примут нашу сторону. Ученые на все пойдут ради своего любимого тайного знания. А комиту Церкви Света отведена особая роль. Я давно наблюдаю за Спектром, нужные нам мысли уже зреют в его голове. Иными словами, совет комитов готов управлять Алокрией.
— Звучит слишком просто, — проворчал Касирой. — Нас поймают и казнят.
Не стирая с лица хищную улыбку, Шеклоз пожал плечами и блаженно закатил глаза, демонстрируя полную покорность жестокой судьбе. Комит финансов едва удержался от резкого замечания и отвернулся от шпиона, чтобы не видеть его кривляний. Их разговор и без того выглядел достаточно сюрреалистичным, а поведение главы Тайной канцелярии лишний раз вселяло подозрения, что это лишь затянувшаяся шутка, которая все никак не может дойти до смешного момента.
— Кстати, вы ничего не сказали про командующего королевской армией Илида По-Сода, — через плечо бросил Лот, подавляя растущее раздражение. — Что вы планируете предложить ему?
— Это ваш второй вопрос?
— Нет, второй вопрос — как мы это, черт возьми, вообще сделаем? Но вы просто не упомянули комита армии. Он ведь ни за что не выступит против своего друга Бахирона Мура.
— Верно. Но Илид По-Сода, кстати, и есть ответ на ваше "как мы это, черт возьми, сделаем?", — спокойно произнес Шеклоз. — Используем его вслепую. Есть вещи, от которых любой мариец готов пойти против короля, соратника, друга и даже самого Света, если придется.
Верилось с трудом. Во все.
Внезапно почувствовав тяжесть в ногах и глухие пульсации вздувшихся на висках вен, Касирой вздохнул и окончательно сдался. Ему захотелось оказаться в своем особняке и лечь спать, чтобы хоть на время забыть о сумасшедшей идее, которую так небрежно, словно ненужный ржавый винтик, вкрутил ему в голову главный шпион страны.
— У вас есть план? — пробормотал комит финансов. — И что, народ пойдет за нами?
Шеклоз почувствовал, что окончательно приобрел верного союзника. Конечно, сейчас Касирой видел лишь собственное обреченное положение, но очень скоро он поймет, какие перспективы открываются перед ним.
— План есть. И народ пойдет, но не за нами. Впрочем, пока что вам не следует об этом знать, для вашего же блага.
