— Нет, нет! — закричал Лурий.
Слабо соображая, что он делает, шпион схватился за ноги и принялся оббивать их о пол. Его плоть раскалывалась и осыпалась камнями, усеянными мелкими порами, из которых вытекали остатки крови. Решившись на крайние меры, Семион с размаху рубанул по бедру, надеясь отсечь хотя бы одну пораженную конечность, но лезвие лишь рассекло кожу и с лязгом отскочило, оставив небольшую зазубрину на окаменевшей изнутри ноге. Все напрасно.
— Мой король! — взмолился шпион, подползая к ногам Кассия. — Мой король!
Правитель Фасилии был поражен увиденным, но пытался держать себя в руках. Он уже понял, что перед ним стоял один из алокрийских реамантов. "Но ведь они же бесполезные фокусники…", — подумал король, словно не замечая корчащегося на полу человека. Некогда Кассий интересовался реамантией, но так и не решился развивать загадочную науку в своей стране, потому что в этом уже тогда было очевидно отсутствие какой-либо перспективы. Так откуда же взялась такая сила?.. Старик мог с легкостью убить короля, но почему-то медлил. Сопротивляться не было никакого смысла, оставалось лишь надеяться, что стража уже бежит на крики. Возможности реамантии для фасилийцев оставались загадкой, но от точного удара копьем в сердце она не защитит. Наверное.
— Мой король, мой… — надрывно стонал Семион, вцепившись в сапог Кассия.
Шпион все еще шевелился, но одного взгляда на его одежду, в которой громыхали кровоточащие булыжники, было достаточно, чтобы понять в какой агонии он доживал последние мгновения своей жизни. Как же непостоянна реальность — живой человек в мгновение ока превратился в расколотую статую верного пса, так и не дождавшегося ласки от своего хозяина. И в этой ситуации любопытнее всего было то, что реамантия не исказила действительность, а лишь подчеркнула ее.
— Кто ты, старик? — сурово спросил Кассий, высвободив ногу из окаменевшей хватки Семиона. — Что тебе нужно?
Секции на кубе реаманта пришли в движение. Зал вновь озарился золотистым светом, и король зашипел от боли, сквозь одежду почувствовав раскаленный металл своего меча. Сорвав перевязь с дымящимися ножнами, Кассий откинул оружие в сторону.
Старик удовлетворенно хмыкнул и ловким движением поймал парящий в воздухе куб, который в тот же миг уменьшился и скрылся внутри сморщенной ладони, оставив после себя лишь моментально затянувшуюся ранку.
— На всякий случай, — на чистом фасилийском языке пояснил реамант, кивнув в сторону расплавленного меча. — Я хотел поговорить с тобой, король Кассий. Ты ведь Кассий, верно?
— Да, это я. И для беседы со мной вовсе необязательно убивать моих людей, — нахмурился король. — А ты так и не представился.
Кассий мельком посмотрел на дверь. Где же стража? На вопли Семиона уже должен был сбежаться весь Силоф, не говоря уж о тех солдатах, которые дежурили в коридоре у центрального зала цитадели.
— Меня зовут Этикоэл Тон, я… а, неважно. Нет уже ни факультета реамантии, ни Академии, ни Алокрии. И остального мира скоро не будет, — с пугающим спокойствием заявил старик. — Впрочем, это временно…
"Где же их носит? Почему до сих пор никто не вошел? — подумал Кассий, еще раз взглянув на дверь. — Наверное, он пришел не один. Но если бы крепость подверглась нападению, то я бы узнал. Что происходит?"
— Никто не придет, — небрежно отмахнулся Этикоэл, проследив за взглядом короля. — Ни один звук не покинет пределы этого помещения. Думаешь, я не принял меры предосторожности?
"Реамантия способна и на такое? Хотя я только что видел, как человек обратился в камень, а мой собственный меч расплавился без огня за считанные мгновения. Проклятье, что же творится в этой сумасшедшей стране?"
— Меры предосторожности для чего? — Кассий решил тянуть время, пока не придумает, как выбраться из сложившейся ситуации.
— Для убийства короля, придурок, — раздраженно ответил старый реамант. — В Фасилии наследника престола по тупости выбирают, что ли?
Это было весьма грубо, но Кассий не собирался опускаться до уровня сварливого старика. Сражаться с реамантом бессмысленно, король имел возможность лично убедиться в тщетности сопротивления нереальному. Очевидно, в Комитете остались одни лишь безумцы и самоубийцы, если они действительно решили выступить против столь могущественных сил.
Фасилийский король улыбнулся. Пришла пора встретиться со смертью, но в его душе царило величественное спокойствие. А это значит, что он умрет достойно, как и подобает великому правителю, который смог одолеть слепую ярость и принять свои ошибки, предать забвению многолетнюю обиду и заняться спасением недавних врагов, отринуть месть ради дружбы и отказаться от войны, но сражаться во имя мира…
— Ты хорошо знаешь фасилийский язык, Этикоэл.
Весьма неуместное замечание. Просто надо было что-то сказать — молчание слишком затянулось. Кассий уже смирился со своей смертью, а ожидание его нервировало.
