— Неужели ты думаешь, что мне не запомнить несколько правил и пару-тройку сотен слов чужого языка? За кого ты меня принимаешь? — скривился Тон. — Я освоил реамантию! Естественно, недоумкам, наподобие тебя, это ни о чем не говорит.
Очередное оскорбление. Но Кассий выше того, чтобы обращать внимание на ругань сумасшедшего старика. Король имел весьма специфическое представление о чести и достоинстве, поэтому лишь усмехнулся и спросил:
— Так о чем ты хотел поговорить?
— Хотел спросить, — Этикоэл внимательно взглянул на него из-под седых бровей. — Что для тебя есть лучший мир?
— Есть наш мир, а есть тот, что лучше, — небрежно ответил Кассий. — Это все?
— Ты напал на Алокрию, потому что искал путь в свой лучший мир?
— Я не понимаю, о чем ты говоришь.
— Твой лучший мир. Опиши мне его.
— Не могу…
— Расскажи, как ты хотел его создать, — настаивал старый реамант.
— Я понятия не имею, что сказать! — король начал терять терпение. — Я просто воспользовался моментом, когда ненавидимая мной страна ослабла. Я хотел захватить Алокрию, терзаемую гражданской войной, я хотел отомстить Бахирону Муру за тринадцатилетний позор! Я хотел заставить страдать каждого алокрийца, выжать своими руками всю кровь из этой страны, сжечь их дома, утопить младенцев, пытать алокрийских мужчин и продать их женщин кажирским извращенцам! Вот каким был мой лучший мир — мир без Алокрии! Это ты хотел от меня услышать?!
— Был? А что теперь стало с твоим миром? — невозмутимо спросил Этикоэл.
— В нем появилась моя дочь. Джоанна… — Кассий отступил назад и тяжело сел на массивный стул. — Все поменялось… и я поменялся? Нет, люди так быстро не меняются. Просто встреча с ней раскрыла мне глаза. Я увидел, что мой желанный мир не лучше, а хуже настоящего. Поэтому я захотел все исправить, защитить народ Бахирона Мура, восстановить порядок в этой стране и жить так, как подобает добрым соседям и друзьям.
— Невнятная идеалистичная картина и никакой конкретики, — скривился реамант. — Как человек может создать лучший мир, даже не представляя, каким он должен быть? Впрочем, можешь не отвечать — все равно окажешься неправ. Нельзя найти что-то, не зная, что именно ты хочешь найти.
— Я не задумывался об этом. Я просто сражался, чтобы спасти Алокрию от неизвестного врага. И потерпел поражение от тебя и тебе подобных, пусть не в славном бою, но в доблестной борьбе за правое дело.
— Я не враг Алокрии и миру, — раздраженно отмахнулся старик. — Не задумывайся об этом, ты не поймешь меня своим ничтожным умишком. Просто ты со своими солдатиками мешаешь мне. А я не люблю, когда меня отвлекают от работы, которой у меня значительно прибавилось в последнее время из-за кучки самоотверженных идиотов.
— Ты уже победил. Можешь поступать так, как считаешь нужным, — произнес король Фасилии, закрыв глаза. — Я признаю свое поражение, но у меня есть просьба. Позволь мне умереть раньше моих подданных, как подобает истинному правителю, ведущему за собой людей и к жизни, и на смерть.
— Глупость какая-то, не вижу в это никакого смысла. Но будь по-твоему…
Этикоэл взмахнул рукой, высвобождая из ладони куб реамантии. В следующее мгновение яркая вспышка золотого света выхватила из полумрака зала величественный силуэт Кассия Третьего. Перед смертью король с легкой улыбкой прошептал:
— Джоанна, дочь моя…
Еще одна жизнь с хрустом осыпалась в бездну ирреального, отскакивая в своем бесконечном полете от бесформенных пузырей объемных мыслей. Где-то там, на дне, остался едва уловимый запах существования, и потому сущности людей и вещей стремились в невероятно темную черноту, какую только способен был воспринять человеческий глаз. Они тянулись вниз, оставляя за собой хрупкий хрустальный шлейф из отражений прошлого. Их пронзали нити мироздания, подшивая заплаты невозможного к потрепанному полотну действительности. В реальности от них останутся лишь отголоски былой жизни, жалкая скорлупа бытия. Назвав их текущее состояние пустой смертью, Нгахнаре оказался невероятно точен в своем определении.
"Пора возвращаться…", — меланхолично подумал Аменир. Он бесцельно брел поперек тонкой паутинки, связавшей какие-то аспекты реального мира и вариаций невозможного. Уникальное явление, на основе которого можно было бы написать целый трактат по реамантии и сделать неплохую научную карьеру. Но изгнанный в ирреальное Кар не думал об этом. Он вообще старался ни о чем не думать, а на назойливые вопросы, облепившие его сгустками сомнений, недоумения и сожалений, давал самые простые ответы. Лишь бы побыстрее избавиться от мыслей…
Отряд Комитета справился со своей миссией, уничтожив купол? Пожалуй. Тот механизм был создан реамантом? Конечно. Оттого и столько сходств в принципах действий ирреальных ветров и реамантии. Все мертвы? Да, все мертвы, навсегда изгнаны из реальности. Аменир выжил только потому, что в ходе своих тренировок много времени проводил в ирреальном, о чем Этикоэл даже не догадывался. Бездна вечного несуществования не засосала молодого реаманта, но он до сих пор блуждал по просторам невозможного.
"А зачем мне возвращаться?.."
