— Откуда у меня только берется терпение говорить с тобой… Почему не поймешь? Да потому что понимание истинной сути вещей должно идти изнутри, а не снаружи. Только когда ты сам до чего-то додумаешься, это что-то становится твоей идеей, твоей фантазией. Чужие слова и наставления лишь отведут тебя от личного идеала и подтолкнут к чему-то иному, понимаешь? А в важнейших вопросах и решениях необходимо следовать своим уникальным мыслям, соблюдать чистоту фантазии.
— Ваши слова принижают ценность образования и передачи опыта, — заметил Аменир, тщетно пытаясь подняться с колен. — Но я не понимаю, к чему вы…
— Не перебивай меня, кретин, — старик сурово взглянул на ученика. — Человек может сделать все, что способен представить, помнишь? Это негласная основа основ реамантии. Но будет ли фантазия твоей, если тебе о ней рассказал кто-то другой? Нет. Внешние аспекты, конечно, по итогу обретут достаточно близкое сходство, но суть идеи будет расходиться даже среди людей, которые долгое время работали вместе для достижения общей цели, или вовсе останется непонятой кем-то из них. И это может привести к сомнениям, изменению мнения о своей деятельности, неосмысленному или осмысленному сопротивлению в самый ответственный момент… Как убедить человека в необходимости уничтожить мир, если он сам не осознает ее? Никак! И что мы получим в результате? Одни лишь напрасные жертвы при крайне сомнительном результате. И путь в лучший мир оборвется, но назад вернуться уже не получится — возвращаться-то некуда. На такой риск я не мог пойти, поэтому мне было так необходимо, чтобы ты все понял самостоятельно.
— Да что, что я должен был понять? — простонал Аменир. — Необходимость уничтожения мира? Зачем, где здесь путь в лучший мир? Ну расскажите же мне все, какая теперь уже разница! Расскажите!
Кар наконец сумел подняться на ноги. Он стоял, опираясь дрожащими руками на кушетку, и пытался поймать взглядом расплывающийся силуэт учителя.
— Расскажите, — повторил юный реамант.
Привычным взмахом руки Этикоэл высвободил из ладони куб. Старик задумчиво смотрел на Аменира, а секции на традиционном инструменте реамантии неспешно перемещались, создавая из мерцающих символов одну смертоносную комбинацию за другой. Превратить плазму крови в едкую кислоту, пронзить немощное тело заостренным светом, испарить всю влагу из организма, повысить давление настолько, что лопнут все сосуды и сердце, придать невероятную прочность одежде и сжать ее с такой силой, чтобы она раздавила внутренности и раздробила кости, утопить в разжиженном каменном полу… Список способов, которыми Тон мог убить своего ученика продолжался бесконечно, не говоря уже про то, что можно было бы просто взять со стола перочинный нож и полоснуть им по горлу ослабевшего юноши. Но куб застыл, уменьшился в размерах и вгрызся в ладонь старика, оставив после себя лишь небольшую каплю крови.
Вздохнув, Этикоэл вернулся за стол и начал рыться в ящиках, подбирая подходящий по размеру и объему мусор, из которого было бы проще создать необходимые детали для механизма. В принципе, сейчас убивать Аменира незачем. Юный реамант, конечно, продемонстрировал впечатляющую силу и талант к изменению нитей ткани мироздания, но сравниться с учителем он все же не мог, даже если бы полностью восстановился. Впрочем, Кар не будет и пытаться — не осмелится. Рисуя в воображении яркие картины возмездия, он упустил один важный момент — ему просто не хватит духу воплотить все в реальность. Оставалось либо смириться и принять судьбу, какой бы она ни была, либо…
— Расскажите, — настойчиво повторил Аменир.
— Ты мне мешаешь, — Этикоэл даже не взглянул на него, продолжая копаться в груде канцелярского хлама.
— И вы все же не убили меня.
— Не так сильно мешаешь.
Ноги и руки юноши предательски дрожали, он в любой момент мог вновь очутиться на пыльном полу. Аменир толкнул свое тело и плюхнулся на кушетку. Каждый новый вдох бил по его груди тяжелым молотом, и воздух с хрипом вылетал из легких. Мышцы гудели, появилось ощущение, что они по собственной воле шевелились под онемевшей кожей, словно все никак не могли улечься поудобнее. Кровь шумела в голове, приливами нагоняя темные пятна на устремленные в потолок глаза.
— Пожалуйста, расскажите мне все, — прошептал Аменир, не слыша собственных слов из-за звона в ушах. — Прошу вас.
