Обычно комит финансов предпочитал отмалчиваться на любых собраниях, считая незаметность необходимым атрибутом своей деятельности, но когда он понял, что скоро деньги потекут мимо него, осторожность отошла на второй план.
— Стране нужен один сильный король, а не десяток полукоролей, — ответил Бахирон. — Так мои предки правили веками и привели Алокрию к процветанию.
Комит армии Илид По-Сода слушал со слабым интересом и посматривал на присутствующих. Его не волновала политика, он был солдатом и военачальником, и, в принципе, никогда не вникал в дела страны. Его лишат места в совете и должности комита? Не беда. Король Бахирон Мур всегда останется ему добрым другом и соратником, с которым они вместе прошли не один бой, а он в свою очередь всегда будет верно служить ему и защищать страну с оружием в руках. Непонятная болтовня и прочая политическая возня — пусть этим занимаются те, кто боится испачкаться в грязи и крови на поле битвы, но с любовью купается в смердящем болоте чистых кабинетов дворца.
— Что же будет с Церковью Света, позвольте поинтересоваться? — подал голос Карпалок Шол.
— Религия — важная часть нашей страны и жизни каждого человека, — терпеливо ответил Бахирон, немного дезориентированный осознанием того, сколь колоссальные изменения ожидают его страну. — Безусловно, Церковь остается под вашим управлением, Спектр. Но в политике она отныне не будет принимать никакого участия, как это было при старых королях и при моем отце.
— Но волею вашего батюшки Церковь обзавелась обширными землями и связями, дабы Свет мог проникнуть в душу каждого человеческого существа под его недремлющим сияющим взором, согреть бедных и богатых, знатных и рабов, ибо проникает лучами своими он в самые темные глубины естества людей, озаряя его и развевая мрак благодаря гласу и делу Церкви. И мы могли бы нести это почетное знамя и дальше, если бы Церковь имела большее влияние в нашей стране, да сохранит ее Свет.
— В моей стране, — снова поправил Бахирон. — И уверяю вас, Спектр, Церковь будет иметь все условия для того, чтобы нести знамя, как вы выразились. Но политика и религия должны быть разделены.
— Мы могли бы поговорить наедине, Ваше Величество? — спросил Карпалок, теребя иссушенными пальцами амулет в виде треугольника из белого золота, символизирующий призму Света. — Ведь снисходя на темную землю нашу, Свету далеко не каждому человеку удается даровать должный луч веры и тепла в час ночи мира, и это бремя падает на плечи Церкви, да сохранит ее Свет.
Наклонив голову, Бахирон поморщился. Порой было очень сложно понять, когда Спектр Карпалок говорит о мирском, а когда о религиозном. Его вообще сложно понять.
— Мы поговорим, — заверил король. — Я со всеми вами переговорю лично, как подобает советникам и королю.
В покоях снова повисла тишина. Похоже, Бахирон Мур твердо решил вернуться к традиционной монархии, отказываясь от совета, наделенного властью, к которому у него никогда душа не лежала из-за памятной деятельности его мятежного дядюшки. Регент хоть и неплохо справлялся с управлением страной, но допустил ошибку, проигнорировав традиции и пойдя против воли своего племянника, законного правителя Алокрии.
Шеклоз Мим молчал и поглядывал на ерзающего Касироя.
"Ему есть что терять", — подумал глава Тайной канцелярии, выловив в глубинах своего сознания заманчивую, но очень опасную идею.
— Значит, Ваше Величество, теперь мы свободны? То есть, встаем и уходим? — воодушевился Мирей Сил. — Я могу вернуться в море и послужить стране тем, что действительно умею?
— Нет, комиты, — ответил Бахирон, отлепляя от стола пропитанный кровью рукав. — Вы все еще комиты. Я сказал, что мне понадобится время, чтобы принять все правление на себя. Пока вы еще будете исполнять свои роли и распоряжаться в своих сферах, но совета комитов отныне не существует. Он оскорбляет традиционную королевскую власть и должен быть распущен.
В этот момент раздался негромкий стук в дверь. Король позволил войти, и в покои прошел стражник, а за ним ввалился молодой человек в зеленой одежде лаборанта Академии с факультета фармагии. Выражение лица главного алхимика Патикана Феда, который оставался абсолютно безучастным ко всему, что происходило на совете, наконец хоть немного оживилось.
— Ваше Величество, могу я обратиться к мастеру Патикану? — выпалил юноша, с трудом переводя дыхание.
Фед посмотрел на короля. Как бы монарх ни желал иметь полную и всеобъемлющую власть, в дела Академии стороннему от науки человеку соваться бесполезно. И Бахирон это прекрасно понимал, поэтому просто коротко кивнул.
Старый алхимик подошел к посыльному, который начал что-то быстро рассказывать.
— Ваше Величество, если у вас нет никаких вопросов ко мне, могу ли я удалиться? — спросил Патикан, выслушав молодого человека.
— Что-то срочное? — поинтересовался король.
— Небольшой инцидент, Ваше Величество, — спокойно ответил алхимик. — Ничего особенного.
Бахирон махнул рукой.
— Ступай. Потом расскажешь обо всем лично. А мы пока что обсудим противодействие преступной сети Синдиката…
