Последнюю фразу Патикан уже не слышал, потому что быстро шел по коридору за лаборантом. Академия располагалась в одной из старых башен дворца, поэтому в экспериментах следовало соблюдать крайнюю осторожность. Фармагики, однако, этого правила не придерживались. На факультете фармагии обучаются и работают алхимики с особыми способностями, позволяющими им сложными манипуляциями контролировать ядовитые и лечебные жидкости, пары, а также их движения в живых организмах. За фармагиками давно закрепилась слава первоклассных врачей, они обзавелись богатыми клиентами и влиятельными друзьями. Вероятно, именно поэтому они позволяли себе намного больше других членов Академии.
Патикану уже приходилось сдерживать их эксперименты с ядами, но фармагия с каждым годом становилась все более и более влиятельным направлением алхимии в Академии. И для очередной демонстрации нового лекарства, иными словами, лечащего яда, у Феда никто даже не спрашивал позволения. В итоге — взрыв, ядовитые испарения в аудитории, человеческие жертвы. Присутствовавшие на демонстрации фармагики сейчас контролировали облако яда и помогали пострадавшим. За главным алхимиком и главой факультета фармагии Маноем Саром были отправлены посыльные.
Патикан зашел в аудиторию. Шестеро фармагиков плавно и синхронно поднимали руки вверх. Бледный пар клубился под потолком, но благодаря их манипуляциям оставался там. Маной был уже здесь, стоял возле лежащих у дальней стены людей. По аудитории разносились их сдавленные стоны.
— Я не разрешал проводить подобных мероприятий, — сурово произнес глава Академии, подойдя к главному фармагику.
— Прогресс не стоит на месте и сдерживать создание и развитие новых лекарств вам не под силу, мастер Фед, — спокойно ответил Маной, безотрывно следя за корчащимися людьми.
Патикан наконец разглядел жертв инцидента. С их лиц и рук почти полностью сошла кожа, оголяя уже подгнивающие мышцы, местами были видны кости. У многих вместо глаз остались лишь зияющие черные впадины, подбородки забрызганы рвотой вперемешку с кровью и частичками внутренних органов. Умирающие и мертвецы без тени уважения были свалены в одну жуткую кучу человеческих тел, под которой расползалась вонючая лужа всевозможных выделений.
— Почему вы им не поможете? — ошеломленно спросил алхимик.
— Им уже никто не поможет. Слишком большая доза экспериментального лекарства вызывает… ну, вот это все, — фармагик лениво обвел рукой страдающих людей. — И никакого противоядия нет, не изобрели пока еще. Но, благодаря нашим невезучим гостям, мы можем воочию наблюдать симптомы и впредь будем готовы к подобной… трагедии.
Один из умирающих приподнялся и, протягивая руку вперед, попытался что-то сказать. Зрачки были скрыты за густой серой пеленой, а изо рта вместо слов вырвался сдавленный хрип, прерывающийся звуками лопающихся пузырьков липкой и густой бледно-розовой крови. Фармагик наклонился к нему и почти вплотную приблизился к страдальцу, внимательно разглядывая мучительную гримасу на этой уродливой пародии человеческого лица, почти целиком покрывшейся вздутыми гроздьями пузырящейся кожи. Вскоре человек окончательно ослаб, тяжело опустился на пол и затих. Из его уха потек тонкий коричневый ручеек.
— Поразительно, — произнес Маной Сар с довольным видом.
Патикан прожил долгую жизнь, всецело посвятив ее науке. На его веку было немало несчастных случаев из-за непроверенных реакций и ошибок во время экспериментов. Но такой кошмар он видел впервые.
— Вы ответите за это перед королем, — только и смог выдавить из себя главный алхимик.
— Может быть, оставим это происшествие в тайне? — небрежно поинтересовался фармагик и наконец повернулся лицом к собеседнику. — Вы же понимаете, что если король узнает об этом, то как минимум выдворит нас из обжитой башни дворца. А вообще, я склоняюсь к мнению, что он казнит нас и распустит Академию, запретив тайные науки в Алокрии. Вы ведь не к этому стремились всю свою жизнь?
Не дожидаясь ответа, Маной взмахнул руками и стал интенсивно вырисовывать ими в воздухе круги и дуги. Облако под потолком стало собираться в плотный шар, становящийся со временем все меньше и меньше. Фармагик медленно опустил руки вниз, и маленькая бледно-зеленая жемчужина повисла на уровне его глаз. К ней тут же подбежали расторопные лаборанты, быстро закупорили яд в пробирку и так же быстро скрылись. Сар развернулся к Патикану.
— Мы договорились, комит? Такова цена науки.
Алхимик стоял и смотрел на сваленных у стены изуродованных мертвецов. Цена науки? Они же люди, почетные горожане, которые пришли узреть новое чудодейственное лекарство от факультета фармагии и сделать щедрые пожертвования на благое дело. Но подобной трагедии еще не случалось. Наверное…
