– Теперь, юный Архитектор, нам всем придется научиться жить в мире бесконечных возможностей. Быть может, ты прав, и это и есть истинный баланс. Или, может быть, ты обрек нас всех на вечный хаос. Время покажет… если время еще что-то значит в этом новом мире.
Я посмотрел на своих друзей, на бывших врагов, на бесконечные версии нас всех, сливающиеся в один поток сознания. Страх все еще был со мной, но теперь к нему примешивалось что-то еще. Восхищение? Надежда?
– Знаете, – сказал я, чувствуя, как улыбка расплывается по моему лицу, – а ведь это и есть настоящая свобода. Свобода быть всем, чем мы можем быть. Свобода создавать и разрушать, падать и подниматься, ошибаться и учиться.
Реальность вокруг нас продолжала меняться. Я видел, как наш мир сливается с другими, как границы между возможным и невозможным стираются. Это было прекрасно и ужасающе одновременно.
И мы шагнули в неизвестность, готовые писать новую историю – историю мира, где каждая мысль создает новую реальность, а каждый выбор открывает дверь в новую вселенную.
Петля времени лопнула, словно мыльный пузырь, оставив после себя лишь привкус дежавю на кончике языка. Я стоял на пороге неизвестности, чувствуя себя кассетой, которую наконец-то вытащили из заевшего магнитофона реальности.
Говорят, с большой силой приходит большая ответственность. Чушь собачья. С большой силой приходит большое одиночество.
Я, Алекс Верон, еще некоторое время назад обычный программист, а теперь агент Комитета Безопасности Реальности (КБР), стоял перед зеркалом в своей комнате, пытаясь привыкнуть к новому себе. Отражение словно издевалось, показывая то прежнего меня – взъерошенного айтишника с кругами под глазами, то нынешнего – подтянутого агента в черном костюме.
"Ну и в кого ты превратился, Алекс?" – пробормотал я, поправляя галстук. Руки все еще дрожали после вчерашней тренировки по квантовому перемещению. Чертовы нестабильные вероятности.
Коммуникатор на запястье пискнул, высвечивая сообщение: «Агент Верон, вас ждут в Зале Погружения. Пора.»
Я вздохнул. Первая настоящая миссия. Спасение человека, чья смерть может изменить ход истории. Ничего особенного, правда? Я усмехнулся своим мыслям. Забавно, как быстро меняется шкала приоритетов, когда узнаешь, что реальность – это не более чем пластилин в руках тех, кто умеет им пользоваться. Я прикрыл глаза, и в памяти всплыл день, изменивший мою жизнь – первая лекция в Школе Архитекторов Реальности. Картина прошлого развернулась перед внутренним взором с удивительной четкостью, словно квантовый след, застывший во времени.
Я сидел в полутемном амфитеатре, пытаясь сосредоточиться на словах лектора. Голографические проекции плавали в воздухе, иллюстрируя сложные концепции квантовой механики и темпоральной динамики. Профессор Вайс, седовласый мужчина с острым взглядом, который, казалось, пронизывал само время, продолжал свою лекцию.
"Комитет Безопасности Реальности – это не просто организация, курсанты. Это щит, отделяющий порядок от хаоса, тонкая грань между существованием и небытием", – голос Вайса эхом отражался от стен.
Я заметил, как некоторые из его сокурсников заерзали на своих местах. Для многих здесь присутствующих КБР всё ещё оставался абстрактным понятием, чем-то из научно-фантастических романов. Но не для Алекса. Он уже видел, на что способны агенты КБР, и что стоит на кону.
Профессор взмахнул рукой, и голограммы сменились изображением сложной организационной структуры. «Наша работа многогранна. Отдел темпоральных операций – это наши глаза и руки в поле. Аналитический центр – наш мозг, обрабатывающий терабайты данных о временных линиях. Квантовая лаборатория постоянно расширяет границы возможного, а Отдел этического контроля…» – Вайс сделал паузу, окидывая аудиторию внимательным взглядом, – «…гарантирует, что мы не станем тем, с чем боремся».
Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он вспомнил свою первую встречу с Искажателями – фанатиками, считающими, что лучше уничтожить часть истории, чем рисковать будущим.
"Но помните, – продолжал Вайс, его голос стал жёстче, – наша работа не черно-белая. Искажатели – не просто враги. Они бывшие агенты, коллеги, друзья. Люди, которые однажды решили, что знают лучше, как должна развиваться история".
Голограммы снова изменились, показывая хронологию ключевых событий – от запуска первого спутника до открытия квантовой телепортации. Каждое событие сопровождалось множеством ветвящихся линий возможных альтернативных исходов.
«Искажатели верят, что некоторым открытиям лучше никогда не случаться. Что можно создать идеальный мир, если… подкорректировать прошлое», – в голосе профессора звучала горечь. «Но кто мы такие, чтобы решать за всё человечество? Кто дал нам право переписывать судьбы миллиардов?»
Я заметил, как некоторые курсанты нервно переглянулись. Он понимал их смятение. Сила влиять на реальность опьяняла, но вместе с ней приходила и огромная ответственность.