Два года Галатея обучалась магии у Дериса, путешествуя с ним из города в город. Странный волшебник позаботился и о судьбе Эмелии. Но он не выдал рыжеволосую девушку замуж, как поступил бы любой другой доброжелатель на его месте, а, напротив, нанял для нее наставника по стрельбе из лука.
Однажды ночью пожилой маг ушел, строго-настрого велев девушкам оставаться дома. Наутро он так и не вернулся, а через три дня его тело с перерезанным горлом нашли в трущобах. Волшебник такой огромной силы мог бы устроить локальный катаклизм, борясь за собственную жизнь, но никаких следов магической битвы в городе или его окрестностях так и не было найдено.
Все своё имущество Вангар Дерис оставил Галатее. Оно оказалось довольно скромным: ни ксарийских книг, ни мощных артефактов - лишь полсотни золотых да складной магический посох.
После смерти учителя Гала и Эмили стали наемницами. Что-то неуклонно толкало Галатею вперед, не позволяя ей осесть на одном месте. Постепенно вокруг молодой эльфийки сформировался целый отряд друзей, вместе с которыми она ездила из города в город, сопровождая торговые караваны, отгоняя от деревень назойливых гоблинов или выполняя другие подобные поручения. Во время одного из этих путешествий Эдвин, с помощью Вики, и познакомился со своей будущей возлюбленной.
Узнав, кто был наставником девушки, юный волшебник попытался выудить у Галы темные заклятья, подумав, что именно из-за них ей интересуется Совет. Но эльфийка упрямо утверждала: ничему подобному Вангар Дерис её не учил. А Эмми и вовсе отказывалась верить, что пожилой волшебник мог быть как-то связан с потаенной магией Ксарии. Однако Эдвин был упорен, и однажды ночью даже выкрал из шатра Галатеи её книгу заклинаний, но не обнаружил там ни одной необычной формулы. Но, даже если предположить невозможное, и светлая до глубины души эльфийка Галатея владеет мрачными ксарийскими секретами, Совет не приказал бы убивать её за это. Знания в Дарри всегда ценились как зеница ока, их могли пытаться купить, выманить, выкрасть наконец... но уничтожить - никогда. Значит, Гала таит в себе что-то другое. И это что-то важнее секретов Вангара Дериса.
***
Эдвин оказался в святилище первый раз в жизни. Религия была чужда молодому магу, как и большинству его соотечественников. В Дарри считалось позорным просить милость у кого бы то ни было, в том числе у богов, даже если допустить, хоть на долю секунды, их существование. Хотя в том, что Фелитари когда-то жила на свете, маг не сомневался. Но он, как и многие другие даррийцы, считал, что она была просто талантливой волшебницей, посвятившей свою жизнь целебной магии. Со временем её деяния обросли легендами, а мировоззрение стало религиозными догмами. Сирым и убогим простолюдинам всегда нужны подобные костыли, а власть этим с удовольствием пользуется. Но человек образованный должен уметь отличать зерна от плевел, а мифы - от реальности. Тем не менее, определенный резон в идее Галатеи посетить этот храм был даже с его точки зрения. Жрецы Фелитари считали своим долгом заниматься исцелением тела, души и всех страданий мира. Под первым они понимали обычную лечебную магию, в которой достигли неплохих успехов. Под вторым - выслушивать жалобы бесконечных страждущих и раздавать им ценные советы, как наладить свою жизнь. А под третьим, кроме распространения веры в Фелитари и прочей религиозной ерунды, значилась так же борьба с некромантией во всех её проявлениях. Поэтому испокон веков в храмах собирали описания некромантских заклятий и артефактов, методы борьбы с ними и способы лечения. Конечно, шанс найти подходящее описание был невелик, но крайне заманчив.
Храм Фелитари произвел на Эдвина впечатление. Разумеется, с точки зрения архитектуры. Величественное, выполненное в светлых тонах здание, визуальный объем которого зрительно увеличивали расходящиеся бесконечные колоннады, просто не могло оставить равнодушным любого, у кого есть хоть капля вкуса. Центральный зал храма украшала статуя Фелитари - женщины, печально склонившей голову. Скульптор, должно быть, её позой хотел выразить: "всех вылечить невозможно, мы будем вечно скорбеть о тех, кого нам не дано было спасти." А может быть, Фелитари, само воплощение жизни, печалилась о неизбежности смерти, боли и страданий. Но, контрапунктом к статуе, по бокам и на верхней балюстраде располагались жизнерадостные витражи из желтого стекла. Волшебник слышал, будто по ночам на крыше вокруг витражей расставляют лампы, чтобы ощущение солнечного тепла создавалось в храме круглосуточно. Они словно говорили: да, смерть неизбежна, но жизнь прекрасна. Есть чудо любви и таинство счастья, есть вдохновляющие просторы свободы и безграничное царство красоты. На мгновение волшебник ощутил единство со всем миром, мягкое, будто то обволакивающее чувство легкой эйфории. Он просто кожей ощущал теплый поток умиротворения.
"Но-но", - мысленно осек он себя: "Ещё не хватало проникнуться этим местом. Оно не для меня и не для таких, как я".
