Оленьему табунщику и в голову не могло прийти, что перед ним не выбившийся в какие-то там начальники эвенк из Тюмени или Салехарда, а давнишний агент абвера, который прошел обучение в разведшколе и нацелен был на работу «в местах обитания северных народов Скандинавии и России». Даже обер-эвенк Нерген и Кетине не догадывались, что именно этот, получивший вполне европейское образование, но обычно скромно державшийся в стороне от них тунгус рассматривался командованием отдела «Абвер-заграница» в качестве личного советника Мудрого Оркана как великого хана Сибири и премьер-министра Великого Тунгусстана.
– Почему начальника дальше не говорит? – неожиданно спросил Никола. – Почему замолчал?
– А что ты хочешь услышать, Никола из рода Оркана?
– Что будет, когда не будет Великой России?
– Когда не будет Великой России, будет Великая Сибирь. Помни об этом, Никола из ханского рода Оркана, потомка великого хана Кучума.
… Но даже сам Бивень – этот рослый, плечистый, настоящий сибирский батыр из тунгусских сказаний, оленевод, не догадывался о еще более тайных замыслах «Абвер-заграницы». Заключались они в том, что если Мудрого Оркана по каким-то соображениям придется убрать, вся легенда об Орканах как потомках Кучума из плана операции «Полярная цитадель» должна быть изъята, а вместо нее должна появиться легенда о ханском происхождении тунгусского батыра Бивня.
Правда, когда этот план разрабатывался, мудрецы из «Абвер-заграницы» не знали о существовании ефрейтора Оленя-Оркана. А ведь его появление на тунгусском Олимпе заставляло совершенно по-иному взглянуть на ситуацию, которая может развиваться в Зауралье уже после того, как граница между рейхом и Россией проляжет по срединным уральским хребтам.
– Все, Бивень, все! – поторопил претендента на «моржовый трон» штабс-капитан. – В самолет, и «по коням»! Надо еще побывать в стойбище Мудрого Оркана.
Однако лететь в его стойбище Кротову не пришлось. Как только он оказался рядом с кабиной пилота, тот уведомил командира, что с ним связался радист базы и сообщил: им нужно срочно прибыть в «Норд-рейх». Таков приказ оберштурмбаннфюрера фон Готтенберга.
В Пограничный пролив корабль обеспечения вошел уже тогда, когда на заставе его никто не ждал. Отчаивались, прощающее списывали на войну, на чем свет стоит, поносили разгильдяйство штабистов, и снова отчаивались. Однако эмоции эмоциями, а нужно было всерьез готовиться к зиме. Так что к моменту появления судна пограничники пополнили свои склады немалым количеством дров и насолили шесть туш оленины. Мясо еще с трех туш, как и с туш доброго десятка песцов и тюленей, настрогали и завялили. К тому же они усиленно занимались пополнением рыбных запасов, промышляя в устьях речек и в океанском заливе.
… А пароход появился как-то неожиданно. На рассвете часовой увидел его шедшим со стороны Новой Земли, и выстрелом из карабина по тревоге поднял заставу.
Пройдясь по судну окулярами бинокля, Ордаш сразу же узнал его. Это был тот самый «Вайгач», огромное транспортно-пассажирское судно, на котором год назад он прибыл на эту заставу. Позади него, явно отставая, тащилось какое-то военное судно. Именно так: тащилось. Малый ход, с которым двигался корабль сопровождения, возможно, заставлял сбавлять скорость и основное судно.
А еще старшина сразу же обратил внимание, что маленький караван почему-то шел без ледокола, хотя как раз в этот период в прибрежных водах все еще дрейфовало огромное количество льдин.
Однако больше всего старшину поразил внешний вид судов. Даже издали, в бинокль, было видно, что надстройки обоих судов разворочены, верхняя носовая часть «Вайгача» была то ли срезана, то ли основательно искорежена. Просматривалась вмятина и в правом борту корабля сопровождения.
Сомнений быть не могло: суда явно подверглись атаке, скорее всего – с воздуха, и теперь у их команд была только одна цель – каким-то образом дотянуться то ли до Салехарда, то ли до Диксона.
– Ты уже обратил внимание, старшина, как их изуродовали? – спросил Загревский, приближение которого Ордаш не заметил.
– Если они шли с Архангельска, то возникает вопрос: где же их подстерегли немецкие штурмовики?
– …И сколько судов было в этом конвое на выходе из порта?
– Придется потерпеть. Скоро все узнаем, – поиграл желваками Ордаш.
– А ведь «Вайгач» могли потопить.
– …И вряд ли этим летом мы дождались бы следующего судна.
– Представляешь, в какой ситуации оказалась бы застава?
– Представляю: до следующего лета пришлось бы тянуть на голодном пайке, без связи и топлива. Но благодаря предусмотрительности нашего командира заставы мы давно начали готовиться к этому, самому худшему варианту, разве не так? – решил подыграть ему старшина. Однако произнес эти слова без какого-либо намека на иронию. Что ни говори, а зимовка предстояла суровая, и Загревский прекрасно понимал это.
– Такого командира ценить надо, старшина.
Но старшина словно бы не расслышал его, а затем, развивая прерванную мысль, как бы размышляя вслух, пробормотал:
