— Ты сам сказал делать, что хочу, только не спать. Вот я с тобой и разговариваю, других вариантов не уснуть у меня нет.
Меня снова окатило волной раздражения. Не знаю, куда они с Алистером ездили и что делали, что по возвращении вампир ощутимо нервничал и постоянно злился.
— Ладно, — процедил он.
— Так всё же?
— Все живущие у нас люди приносят определённую пользу, а многие просто кровь.
— Что? — уставилась я.
— Ты удивишься, сколько людей отдают свою кровь добровольно в обмен за защиту, и ещё больше — на обещание вечной жизни, — от выражения моего лица кончики его губ слегка приподнялись в усмешке, — более того, многие из них — не бедные крестьяне, а пухнущие богатеи, жутко боящиеся смерти. Видела бы ты, как они требуют, торгуются, а потом умоляют, стоя на коленях.
— Кошмар какой-то, — прошептала я.
— Они явно думают по-другому и с тобой не согласятся. А возможно, ты бы тоже думала иначе, будь ты на грани смерти от какой-нибудь жуткой болезни, например. Или если тебе есть, что терять, или если ты панически боишься умереть. Причин множество, как и людей.
Ни одна из причин не казалась мне достаточной, чтобы добровольно пойти на такое. Вечная жизнь в убийствах? Вчера ты был человеком, а сегодня хладнокровно вырезаешь свою деревню? Живёшь, не старея, и наблюдаешь, как твои близкие один за одним умирают. Ни один нормальный человек на такое не пойдёт.
— Я бы на такое не согласилась, никогда, — помотала я головой скорее сама себе.
— Почему же? — полюбопытствовал собеседник.
Не понимает или издевается?
— Но это же ужасно — отнимать чужие жизни. Да ещё постоянно. Как можно жить, зная, что из-за тебя умирают люди? У всех есть любимые, семьи, родители, дети… Неужели совесть не мучает? Не стоят перед глазами лица убитых тобой людей?
Маркус усмехнулся.
— Типичная логика смертного.
Я одарила его презрительным взглядом, на что вампир не обратил никакого внимания.
— Мы — высшие хищники, если тебе угодно такое определение. И для жизни нам требуется человеческая кровь. Скажи, вампир должен отказаться от неё и в муках голодать? Ради чего? Чтобы очередной смертный подольше пожил? Или из сострадания к его семье? То есть поставить человеческую жизнь выше своей? Как часто ты желаешь умереть ради незнакомцев?
— Это разные вещи!
— Нет, не разные. Это суть природы. Более сильный убивает более слабого для выживания. И вы, люди, слабы. Это не хорошо и не плохо, это просто данность. Кроме того, вы сами неплохо справляетесь с убийством себе подобных. Напомнить, кто бежал за тобой на кладбище?
— Помню, — пробубнила я, — я и не говорю, что все люди хорошие, просто… Не все люди убийцы, а вы — раса убийц. Вы все отнимаете жизни, это ужасно.
— Волки тоже всю жизнь убивают, они плохие?
— Вот опять! Это другое!
Мои возмущения развеселили вампира, чего он уже даже не скрывал.
— Ты очень забавная в своей наивности, сразу видно, что росла в четырех стенах. Совсем из дворца не выпускали?
Я насупилась.
— А тебе всё равно, кого убить? Мы все лишь куски мяса?
— В основной массе — да, но всегда есть исключения. Наши расы общаются теснее, чем ты думаешь.
— Прав был Винсент на счёт вас. Вы — бессердечные создания, которым убить — что вздохнуть.
— Да, мнение наёмника-убийцы о моральных качествах вампиров крайне ценно, — покивал Маркус. — Сколько человек он убил, пока вы сюда добирались, спасая, в частности, тебя? А сколько вообще за свою жизнь? Ты ведь даже не знаешь, что из себя представляют маги крови, верно? — с интересом посмотрел он на меня.
Я молча уставилась в ответ, не совсем понимая, о чём он.
— Конечно не знаешь, откуда тебе знать-то. Вряд ли ты задумывалась, что магия крови крайне сложна, и практики в ней нужно огромное количество. Учатся они не в теории и не только на животных. Всех отправленных на казнь людей в Ларминии переправляют в Чёрную Башню на эксперименты. И там не лечением занимаются, поверь мне.
— Что? — с недоверием посмотрела я на него, — отец никогда не одобрил бы такое!
Это просто невозможно… Я не верю! Отец всегда плохо отзывался о боевых магах и о магии крови в частности. Не может быть, чтобы он дал разрешение на эксперименты над живыми людьми. А если такое реально было, значит, его обманули. По-другому просто не могло быть.
— А ты спроси своего дружка-наёмника при случае.
— Вот и спрошу, — надулась я.
Вампир таинственно улыбнулся, но ничего не ответил. Мне говорить тоже не особо хотелось, я и так что-то слишком много себе позволила. И вообще, Маркус совершенно определённо врал, обеляя свою сущность. Подобной бесчеловечной мерзости отец бы не допустил никогда.
Тем временем мы въехали в лес. Высокие кроны деревьев почти полностью закрывали и без того тусклый свет луны. С каждым шагом по петляющей дороге становилось всё темнее и страшнее. Кобыла то и дело фыркала и рыла землю копытом, отказываясь идти дальше. Стало заметно морознее, и руки без перчаток совсем замёрзли. Что-то холодное коснулось лица, а потом снова. Сквозь густые ветки падал снег! Крупные хлопья, чуть видимые во мраке, легко кружились и опускались на замёрзшую землю.
