Краем глаза я уловила некое движение. Что-то белёсое мелькало среди стволов, но как только я пыталась вглядеться, оно исчезало за толстыми стволами. Шелест раздался и с другой стороны, совсем близко.
— Что там? — еле слышно прошептала я.
Маркус посмотрел по сторонам, но, ничего особенного не заметив, вопросительно на меня взглянул.
Лёгкий шелест раздался совсем близко. Я резко обернулась, но ничего не могла разглядеть, вот бы мне вампирское зрение! Остановив кобылу, я опять вслушалась, вертя головой по сторонам. И тут я разглядела странного человека: по дороге, волоча за собой ногу, медленно шёл бледный путник в мешковатой одежде. Часть лица закрывали волосы, а на вторую падала глубокая тень, не давая толком вглядеться. Что-то мне не понравилось в нём. Я прямо чувствовала поднимающееся из груди чувство тревоги. Лучше ехать вперёд, да побыстрее.
Ощутив прикосновение к ноге, я резко обернулась — полуразложившееся тело тянуло ко мне оставшуюся руку, поедаемую червями. Пустые ничего не видящие глазницы были обращены ко мне. Труп открыл безгубую челюсть и захрипел, выплевывая остатки внутренностей.
Я заорала во всю глотку. Кобыла дёрнулась и сбросила меня. Удар об землю вышиб весь воздух из легких. Застонав от боли, я попыталась перевернуться и отползти от приближающегося трупа, но меня схватили за руки, от чего я взвизгнула ещё громче.
— Ты чего орёшь? — процедил вампир и встряхнул меня за плечи.
— Мертвецы! — почти плакала я.
Маркус аккуратно поднял меня и поставил на ноги.
— Тут никого нет и не было.
— Но как же… — вытерла я слёзы со щёк, — я видела, один даже дотронулся до меня.
Трясясь и всхлипывая, я попыталась избавиться от мерзкого ощущения прикосновения разлагающегося тела.
— Полагаю, тебя опять выбросило в иной мир.
Он привёл кобылу, успевшую отбежать на достаточное расстояние, и мы двинулись дальше.
— Почему это происходит? — всё ещё дрожа, простонала я, — раньше такого не было, никаких мертвецов, ничего…
— Давно ты видишь?
Я хотела сказать, что на кладбище был первый раз, но вдруг вспомнила странное происшествие в лесу, когда мы собирали травы.
— Был один раз с месяц назад, наверное, я не уверена. Просто тоже пошёл снег, и лес сильно изменился, я не могла выбраться, так испугалась, что… — я затихла и покачала головой.
— Это часть магии оракулов, — пояснил он, — странность в том, что ментальный переход очень сложен, обычно такие молодые колдуны не способны осилить его. Хотя сильные душевные потрясения могут спровоцировать.
— Например, смерть родителей? — пересилив себя, спросила я.
Мне казалось, что если я не буду думать и говорить об этом вслух, то как-будто этого и не было. Первый раз во взгляде вампира я увидела сочувствие.
— Это пройдёт. Не сразу, но пройдёт. Поверь, я знаю, о чем говорю. Моих родителей убили.
— Оу, давно?
— Достаточно. Ты о них скорее всего читала в исторических книгах. Деметриус и Лералия.
Я охнула, я ведь и правда их знала! Это же та самая королева, после убийства которой война и началась. И король, впавший после этого в безумство и ярость, но тогда…
— Так ты сын прошлого короля? Но они погибли так давно, — охнула я, и следующий вопрос сорвался сам собой, — сколько же тебе лет?
— Триста четыре, если быть точным.
Ого! Я тупо уставилась на него с открытым ртом. Выглядел он лет на тридцать пять. Нет, я знала, что вампиры живут вечно, а значит, им могло быть много лет, но никогда не задумывалась, что передо мной тот, кто прожил множество моих жизней. Подумать только, на сколько же это долго, в голове не укладывается. Я вдруг ощутила себя по сравнению с ним маленькой глупой девочкой. Некоторое время я пыталась переварить информацию, но получалось с огромным трудом.
— А как это — столько жить? Не представляю.
— С годами по-другому ощущаешь течение времени. Не так, как люди. Вы приходите и уходите, а мы живём дальше. Главное — найти себе цель, иначе прожитые годы перестают иметь значение, как и вся жизнь.
— А у тебя есть такая цель? — ляпнула я, осознав, что лезу не в своё дело.
— Возможно, — уклончиво ответил он, но продолжать тему не стал.
— Но раз ты сын прошлого короля, почему ты не правишь? Ты же принц.
— У нас нет такого понятия, как принц. Есть король, и есть кланы. Когда убили родителей, мне было всего четыре года, стал править дядя, а меня сбагрили на воспитание служанке матери. С годами всё так и осталось.
— А почему ты не заявишь свои права на трон?
Вампир пожал плечами.
— Во-первых, мне это не интересно, а во-вторых, это не так просто, как тебе кажется.
— Но это было бы справедливо.
— У Богов своё понятие справедливости, и, поверь, оно часто отличается от нашего.
Вот уж с чем я не могла не согласиться. Когда боль от потери родителей немного уменьшилась, к ней примешалось чувство несправедливости. Что такого они сделали, что Боги приготовили им столь ужасную судьбу? А в чём провинилась Амалика? Самое поганое, что ответить себе я так и не смогла. Сколько убийц бродит по миру, сколько плохих людей существует, так отлично же живут. По крайней мере они живут, а мои родные уже нет.
