— Не лично за мной. Кроме, разве, греха попустительства. У меня просто не хватило смелости тревожить их снова.
— Все это место страдает от греха попустительства. — Какое облегчение, что Сьюгар не оказался кем-то вроде кающегося насильника. Майлз обежал взглядом место действия, вычленяя закономерности, скупо подсказываемые расположением, группированием, активностью. — Да… Давление хищников спровоцировало стадность. Учитывая здешнюю социальную раздробленность, чтобы удержать вместе группу такого размера, давление должно быть весьма высоким. Но за все время, пока я здесь, я не видел ни одного столкновения…
— Они приходят и уходят, — ответил Сьюгар. — Фазы луны или что-то такое.
Фазы луны, ага. Майлз восславил в своем сердце всех возможных богов — до востребования — что цетагандийцы, похоже, наряду с прочими прививками вживили всем заключенным женского пола некие стандартные долгого действия антиовулянты. Благословен будь тот забытый человек, который включил этот пункт в правила МПК, заставляя цетагандийцев искать более изощренные формы не противоречащих закону пыток. И все же, усилило бы присутствие беременных, младенцев и детей дестабилизирующее напряжение среди заключенных или стало бы стабилизирующей силой, более глубокой и сильной, чем все предыдущие формы верности, которые цетагандийцам с таким успехом, по-видимому, удалось разрушить? Майлз, глядя с позиций транспортировки, порадовался, что вопрос был теоретический.
— Что ж… — Майлз глубоко вздохнул и натянул воображаемую шляпу на глаза, придав ее агрессивный вид. — Я тут новичок, поэтому временно не подвержен стыду. Пусть тот, кто без греха, первый бросит приманку. Кроме того, у меня для подобных переговоров есть преимущество: ясно, что я не представляю угрозы.
Он зашагал вперед.
— Я подожду тебя здесь, — услужливо крикнул Сьюгар и присел на корточки там, где стоял.
Майлз так выбрал время для своего маршевого выдвижения, чтобы пересечься с патрулем из шести женщин, обходящих периметр своей территории. Он разместился прямо перед ними и сдернул свою воображаемую шляпу, стратегически прикрыв ею пах.
— Добрый день, леди. Позвольте мне извиниться за мое по-о…
Начало его речи было прервано внезапно набившейся в рот землей, ноги ушли назад, а плечи вперед — четыре женщины окружили его и умело свалили лицом вниз. Он даже не успел выплюнуть землю, когда обнаружил себя поднятым за руки и за ноги в воздух, по-прежнему лицом вниз, и головокружительно развернутым. Приглушенный счет до трех, и он пролетает по короткой печальной дуге и приземляется бесформенной кучей недалеко от Сьюгара. Патруль проследовал дальше, не сказав больше ни слова.
— Видишь, о чем я? — подал голос Сьюгар.
Майлз повернул голову, посмотрел на него и невнятно заметил:
— А ты ведь рассчитал эту траекторию с точностью до сантиметра.
— Типа того, — признал Сьюгар. — Я прикинул, что они должны закинуть тебя несколько дальше, чем других, учитывая твои размеры.
Майлз кое-как вернулся в сидячее положение, все еще пытаясь восстановить дыхание. Черт бы побрал ребра, боль в них стала почти сносной, а теперь каждый вздох приносил ему чудовищные мучения. Через несколько минут он поднялся и отряхнулся. Подумав немного, он подобрал и невидимую шляпу, затем, унимая головокружение, согнулся, прижав ладони к коленям, и пробормотал.
— Ладно, возвращаемся.
— Майлз…
— Это должно быть сделано, Сьюгар. Выбора нет. В любом случае, если я начал, я не могу остановиться. Мне говорили, что я патологически настойчив. Я просто не могу остановиться.
Сьюгар открыл было рот для возражения, но проглотил свой протест.
— Хорошо, — он уселся, скрестив ноги, правой рукой неосознанно поглаживая свою веревочную библиотеку. — Я подожду, пока ты меня не позовешь.
После этого он, кажется, впал в мечтательность, или медитацию… а может, задремал.
Второй набег Майлза закончился точно так же, как и первый, разве что траектория была, пожалуй, слегка шире и выше. Третья попытка прошла в том же ключе, но полет был намного короче.
— Отлично, — пробормотал он себе. — Должно быть, начинают уставать.
На этот раз он запрыгал параллельно патрулю, достаточно далеко, но в пределах хорошей слышимости.
