– Серьёзно, ребят? – послышалось за спиной. – Я тут, значит, преступника пеленаю, который может сдохнуть прямо тут от зверских повреждений тканей; думаю, что теперь делать с бешеным псом, которому точно грозит усыпление, если кое-чья мамаша не сможет отмазать; вообще суечусь, как проклятый, а вы там сосётесь? И это притом, что одна всего несколько минут назад чуть не попрощалась с жизнью, а второй истекает кровью и может в любой момент грохнуться в обморок.
– Боже, Веник, ты же Пчёлка, тебе положено суетиться, как проклятому, – то ли недовольно, то ли болезненно простонал Вероцкий, отрываясь от моих губ. – У меня тут, может быть, жизнь решается?
Дрожащая рука на моих плечах недвусмысленно намекала, в каком контексте решалась у Стаса «жизнь». И честно, я бы растеклась у его ног счастливой лужицей, кинулась бы с новыми поцелуями, пообещала исполнить любое желание, если бы не грёбаная рана. Если бы не кровь, расползающаяся по груди.
– Вот именно, – согласился Вениамин, – решается. – А потом, не убирая мобильного от уха, стянул с себя тёплую кофту и швырнул её мне. – Скомкай и к ране прижми, а то он прямо у нас на руках окочурится, – потом снова в трубку: – Шеф? Шеф, у нас тут форс-мажор. Мужика, который девчонке угрожал поймали, всё хорошо решилось, номер больше пробивать не надо. Короче, вызывайте отряд. И да, надеюсь, у вас есть тут знакомые копы…
Он всё говорил, говорил, говорил, а я торопливо комкала кофту, стараясь сильнее зажать ей рану. Стас продолжал обнимать меня за плечи, ни за что не соглашаясь отпускать.
– Я думал, что потерял тебя, – вдруг пробормотал он, утыкаясь носом мне в волосы и полностью лишая свободы движений. – Так испугался.
Это было восхитительно нежно, моё хрупкое сердечко обязательно должно было дрогнуть. И оно дрогнуло. Потом, когда я осталась наедине со своими мыслями и вспомнила каждое мгновение этого вечера. Но тогда я была сосредоточена только на одном.
– А я тебя за сегодня уже мысленно раз третий теряю, – заворчала в ответ. – Стас, прошу, на секунду отпусти, я только прижму кофту и…
– Шеф, этот псина настоящий монстр! Как мы вообще держим такого среди людей? – продолжал болтать Веник. – Вымуштрованные подпугнут, но ни за что так не вцепятся, а этот…
– Регина, успокойся, всё будет нормально, – шепнул Станислав, старательно заглушая болтовню напарника и стоны моего похитителя. – Честно.
А потом резко замолк, пошатнулся и повис на мне, всем весом придавливая к земле. Я пискнула, колени подогнулись – и мы вместе грохнулись на бетон. В который раз за сегодняшний день.
– Стас, – позвала я, но он не ответил. – Ста-ас! – Осторожно попыталась выползти из-под него, но смогла лишь немного освободиться. Стас не реагировал. – Вениамин, скорую, срочно.
Он на секунду перестал болтать, обернулся в нашу сторону и хлопнул себя по лбу.
– О, точно, шеф, тут вашего сынка ранили. Огнестрел, ага. Сознание уже потерял, у него сегодня ещё сотряс был, совсем не смог потерпеть.
Сотряс? И он так легко об этом говорит? Я мысленно содрогнулась, обмякая на полу и прижимая голову Стаса к своей груди. Держись, милый, ты был прав, всё будет нормально, я обязательно этого добьюсь.
– Вениамин! – рявкнула ещё раз.
Но «сокол» лишь отмахнулся. Генри, которого он успел посадить на поводок, дёрнулся, вырываясь из хватки, и помчался к нам. Присел по правую сторону от меня, ткнулся носом в спину неподвижному Стасу, словно говоря «Ну, поднимайся».
– Светлана Борисовна, ваш там скоро приедет? Сможет? Или его в муниципальную больничку тащить?
– Ему скорую вызывать нужно! – возмутилась я, пёс согласно завыл в унисон. – Сейчас же. Или самим хватать и в больницу везти.
– А, приедет? Отлично, ждём.
Веник нажал на кнопку отбоя, облегчённо вздохнул и только тогда посмотрел на пышущую гневом меня, на Стаса и на скалящегося Генри, сидящего рядом.
– Я бы вас вытащил, Регина Денисовна, – доброжелательно сообщил он, – но эта псина настоящий псих. Вдруг руку отгрызёт, когда попытаюсь помочь? – Противореча своим словам, он подошёл и потрепал Генри по холке, вызывая у пса безудержное виляние хвостом. – А к Вероцкому сейчас врач приедет, всё окей будет. Не сдохнет он раньше времени, пара дней – и как огурчик будет.
Я искренне мечтала поверить его словам, поверить, что всё будет окей и что Стасу полегчает. Даже если он станет, как огурчик, надеюсь, будет не малосольный, зелёный и пупырчатый.
Я тяжело вздохнула и надавила на уставшие глаза основанием ладоней. Пять дней почти без сна. Для и так измотанного стрессом организма это было слишком, но я просто-напросто не могла заснуть. Ворочалась всю ночь, думала, считала овец/ворон/котиков – кого там вообще надо считать, чтобы сконцентрировать внимание на деталях и провалиться в сон? – а вот отключиться не могла. Дядя упорно настаивал на таблетках, но я не привыкла глотать всякую дрянь, если организм может справиться сам. Будь то снотворное или успокоительные.
Я и так была спокойна, чёрт побери!
