– Это маньяк! – возмутился он, указывая рукой на валяющегося на полу мужика. – Мы его засудим, и всё.
– Ага, конечно, после того, как его изодрали в кровь, а потом ещё попинали… – огрызнулся Пчёлка.
Вероцкий покачал головой и вновь посмотрел на Регину. Она сидела на полу рядом со своим защитником и что-то ему ворковала. Страх собак? Где уж там! И не следа. М-да, где тут не будешь чувствовать себя ущёрбным?
Он так засмотрелся, что не заметил, как сделал вперёд несколько шагов. Как окликнул её. Как поймал испуганный взгляд голубых глаз, направленный прямо на него; как усталое лицо Регины озарилось улыбкой…
И как воздух разрезал выстрел.
Наверное, я теперь буду вспоминать этот момент в кошмарных снах. Не те секунду, когда лежала на голом бетоне и смотрела в глаза своей возможной смерти, а вот этот: когда псу удалось как-то разгрызть узел, стягивающий руки; когда я облегчённо вздохнула, наконец, обнимая Генри, хотя едва могла двигаться; когда любимый и такой желанный голос окликнул меня… а потом этот ублюдок – чтоб ему Генри действительно член отгрыз! – выстрелил.
Второй раз. И снова ощущение замедленного кадра. Так ярко, словно время застыло.
Я обернулась на голос, почему-то сначала замечая не Стаса, за которого так волновалась, которого так мечтала увидеть (и за которого была готова пнуть маньяка ещё разок), а крупную тушу Вениамина, застывшую чуть левее от входа. Только потом взгляд поймал Стаса, и с сердца точно камень упал. Стало так восхитительно легко, просто невесомо, я готова была взлететь от осознания, что этот козёл Стасу ничего не сделал, что, возможно, меня просто глупо запугивали. И хотелось уже вскочить на дрожащие – то ли от отголосков страха, то ли от счастья – ноги и броситься к нему на шею.
Когда он выстрелил. Этот ублюдок, этот смертник, Ильдар Игнатьевич Самуиллов, он выстрелил!
Как? Откуда? Зачем?
В то мгновение я ничего не знала и даже знать не хотела. Я просто испугалась. Я видела пулю… Чёрт побери, пулю! Которая промчалась над моим плечом. Словно суперженщина с грёбаным суперзрением, видела, как стальная капля рассекла воздух, как она замерла, ощутив сопротивление, и вонзилась в грудь Стасу. Слева. Ближе к плечу, но…
– Нет! – взвизгнула я, вскакивая на ноги. – Стас!
– Блять, Генри, стой! – в ту же секунду рявкнул Вениамин.
Судя по рычанию и дикому вою за спиной, пёс решил отомстить обидчику и снова сомкнул челюсти на его конечностях (надеюсь, именно на той, которую я так мечтала ему скормить), но оглядываться было некогда. Всё некогда.
Я оказалась рядом со Стасом буквально за пару шагов, преодолела немыслимое расстояние в одну секунду. И замерла, прижав ладонь ко рту, не представляя, что теперь делать. Наверное, стоило подсуетиться, как-то помочь, но как?
– Стас… – пискнула я.
От пули, прочно засевшей в плече, он не упал, не осел, лишь покачнулся, зашипел, крепко стиснув зубы, и схватился рукой за рану. Серая толстовка под его пальцами начала пропитываться кровью, пятно медленно расползалось, расцветало, словно роза на серой земле. Словно лепестки алого мака.
Я всхлипнула, отмерла, попыталась оглянуться, позвать Веника на помощь, но была схвачена той самой рукой, которая только что прикрывала рану, и прижата к груди своего телохранителя. Который всё-таки пострадал по моей вине, как бы сильно ни стремилась его защитить.
Теперь я утыкалась носом в серую толстовку, и тёмный бутон кровавого цаетка распускался прямо на глазах. Почему он не пытается что-то сделать? Меня затрясло. Хрип, вырвавшийся из горла, звучал абсолютно нечеловечески.
– Тише, Регина, тише, – бормотал Стас, поглаживая меня по волосам влажными пальцами. Алыми. Но всё было неважно, я и так паршиво выглядела, парой кровавых пятен больше, парой меньше. – Ты не пострадала, всё отлично. Генри умница, он вовремя успел. Успокойся, солнце моё.
– Да при чём тут Генри? – всхлипнула я, вцепляясь пальцами в его кофту. – При чём тут я? Тебя ранили… ранили…
– Не впервой, – в голосе его я слышала усмешку. – Переживу.
– Нужно вызвать скорую, нужно срочно что-то сделать, – паника набирала обороты. – Перевязать и самим тебя отвезти? У вас же здесь машина? У Вениамина?
Я хотела было отстраниться, всё же придумать что-нибудь, да хотя бы просто броситься к моему похитителю, достать у него из кармана мобильный – видела, он там был – и набрать скорую. Но Станислав лишь крепче стиснул мои плечи здоровой рукой.
– Регина, – строго произнёс он, – всё нормально. Успокойся.
Вот только не стоило при этих словах так красноречиво покачиваться, словно сейчас упадёт в обморок. Святые шестерёнки, что нужно делать с огнестрельным ранением? Наложить жгут, чтобы кровь так не била? Но это плечо, куда накладывать-то и главное как? Твою мать, почему я не медик?!
– Регина… – вновь окликнули меня.
А потом просто поймали за шею, заставляя поднять голову, и поцеловали. Так отчаянно, что сжималось сердце, так страстно, что подгибались ноги. Или мне в принципе было сложно стоять? А эти мурашки по телу от онемения или от восторга?
