Геруко подняла свой кубок с напитком, к которому не притронулась, в прощальном жесте и покинула костер. Вечер продолжился уже без нее. Кто-то снова завел песню, Майя и Лия танцевали у самого огня, а мистер Маутнер, словно просыпаясь, потирал глаза. Алиса же выдыхала из себя клубы невидимого пара, словно остывающий чайник, который слишком долго кипел.
Сразу же утром после первого костра Дэна, еще на рассвете, Геруко зашла в его спальню и велела идти за ней. Его военная подготовка помогла прийти в себя за семь секунд и еще за семнадцать собраться. Геруко стояла у двери с факелом в руках. Ей не требовались слова, чтобы Дэн понял, куда они идут. Он просил показать ему туннели, и она не стала затягивать с этим.
В темноте подвалов все выглядело именно так, как рассказывала Алиса. Темно, сыро, грязно. Дэн услышал писк внизу и тут же вздернул ногу. Недовольно дернув длинным хвостом, нахальная жирная крыса поспешила ретироваться с дороги. За время этой заминки факел Геруко уже переместился на несколько шагов вперед и Дэн поспешил за его светом.
Когда ноги промокли насквозь, Геруко наконец-то остановилась — где-то у дальней стены подвала. Дэн приблизился и стена тут же приобрела очертания большой железной двери с непривычным глазу орнаментом. Металлические прутья сплетались между собой, вырисовывая какой-то рисунок, понятный только его создателю.
— Мы нашли схему старой лаборатории, — тихо произнесла Геруко, но ее голос все равно разнесся эхом по подвалу. — Эта дверь ведет в подземные туннели, через которые можно незаметно пробраться в самое сердце Центр. Наши лазутчики легко могут добраться и туда и по земле. Но чтобы вывести всех Хранителей, нам потребуется именно такой тайный ход. Мы уже несколько лет бьемся над этой дверью, но никак не можем ее открыть. Ломы и топоры тут бессильны — слишком толстый и прочный металл. Дородо считает, что в ней задействован какой-то механизм, но мы так и не поняли как его открыть.
Дэн осторожно коснулся холодного металла и провел пальцами по орнаменту. Он поднес факел ближе и осмотрел дверь по периметру. Справа виднелись зазоры, сквозь которые ощутимо тянул сквозняк и были видны толстые засовы. В обычной жизни где-то рядом должна была бы быть замочная скважина, но тут ее не было. Дэн еще раз осмотрел дверь. Рисунок везде повторялся. И только в самом центре на уровне груди сходился в углубление, напоминающее большой круглый дверной глазок. Дэн присмотрелся и в играющем свете от факела с трудом разглядел узор внутри. То ли ромб с пересекающимися линиями посередине, то ли множество фигур в виде треугольников, наложенных друг на друга в хаотичном порядке. Разобрать было сложно, но глаз примагничивался к такой ловкой и правильной геометрии.
— Ты знаешь, что это? — спросила Геруко, наклоняясь к лицу Дэна неприлично близко — так, что он почувствовал на своей щеке ее горячее дыхание. От нее приятно пахло сладкой дыней и утренней росой.
Дэн отпрянул и сделал шаг назад от двери. И от Геруко.
— Нет. Но мне кажется это чем-то знакомым, — это было действительно так. Но где он мог видеть нечто подобное? После больничной койки сознание еще не успело вернуться к нему в полном объеме.
— Нам очень важно, чтобы ты хоть что-то вспомнил. Это явно как-то связанно с Центром. Ты много времени провел в Лаборатории. Возможно видел что-то такое.
Геруко сделала шаг к Дэну. В висках у него защемило. То ли от попыток вспомнить что-то далекое, что ускользало из внимания, то ли от того, что Геруко была так близко. Она действительно была невероятно красивой и привлекательной девчонкой, и когда она оказывалась так близко, это немного выводило из равновесия. Дэн отвернулся и постарался вежливо увильнуть от ее натиска.
— Давай поднимемся. Кажется, я увидел все, что было нужно.
****
Откуда-то доносился надоедливый звук падающих сверху капель. Кап. Кап. Настолько мерзкий и размеренный, что им определенно можно людей пытать. Свет факелов не доставал настолько высоко, чтобы разглядеть, что находится в самом верху — высокие потолки растворялись в темноте. Уже в четвертый раз Дэн находился здесь, в большой зале с камином, которая служила кабинетом для Геруко, и всегда пытался понять откуда исходит этот надоедающий звук капель, чтобы отсесть подальше от него. Это отвлекало. Отвлекала и Геруко со своей выразительной красотой и драматичными жестами. Даже то, как она пила свой напиток из обычной жестяной кружки сбивало с толку — слишком изящно, слишком женственно. Ее тонкие пальцы оплетали металл кружки словно атласные ленты, а подбородок взлетал вверх, демонстрируя гибкую лебединую шею. Природа основательно постаралась над Геруко — в ней не было ни единого изъяна — словно нарисованная картина, она была идеальна во всем: от тела до потрясающей пластичности, с которой она умела им пользоваться. Дэн убеждал себя, что не испытывает к ней увлечения, но вся ее чарующая легкость не могла не привлекать внимания.
