— Сынок, если ты забыл — то это и твой дом. Был и всегда будет. И ты можешь пробыть здесь столько, сколько тебе нужно. Я сейчас поставлю капельницу вашему другу, сделаю пару уколов. А вы пока располагайтесь. Примите душ. Пахнет от вас, однако, — наконец-то мистер Вилсон улыбнулся своей той самой, знакомой Алисе, добродушной улыбкой. — Честно говоря, как от помойки.
Дэн и Алиса переглянулись с усмешкой. Они и сами понимали, что после Квартала Мертвых им не мешало бы переодеться и хорошенько вымыться.
Дэн снова подошел к отцу, присел около него и они обменялись рукопожатием. Отец обнял сына.
— Я видел маму, — сказал Дэн.
— И как она? — стараясь быть равнодушным, спросил мистер Вилсон, хотя и было заметно, что эта новость его взволновала. — Как ее дела?
— Мы были несколько не в той ситуации, чтобы вести душевные беседы. Но выглядит она здравствующей.
Мистер Вилсон снова глубоко вздохнул и покачал головой.
— Тебе не к лицу сарказм и ирония, сын. Тем более, когда речь идет о матери. Что бы она не сотворила в своей жизни, она все же твоя ма…
— Давай обсудим это позже, — перебил его Дэн. — Я покажу Алисе дом.
— Отдохните. Я пока займусь вашим другом.
Утром Дэн сидел на кухне отца. Высокий стол и барные стулья, яркий свет из большого окна и легкая вибрация холодильника — все это было болезненным напоминанием, что так он когда-то жил. Нельзя сказать, что это была плохая жизнь. Она была обычной, да, со своими взлетами и падениями, но достаточно стабильной — а ведь очень многие именно этого и ищут. Но все вокруг тогда претило Дэну. У него не было цели, не было смысла просыпаться по утрам, а близкие люди занимались тем, что противоречило его принципам. И только сейчас, когда его жизнь оказалась на тонкой грани, Дэн наконец почувствовал ее вкус. Ему было важнее, пусть и висеть над пропастью, но при этом быть борцом за правду, чем оказываться заложником навязанной выдуманными правилами жизни.
Дэн крутил в руках монету — ту самую, которую ему всучила странная женщина в Квартале Мертвых. Стоит ли спрашивать у отца, видел ли он когда-нибудь подобное? Хотя он все равно отмахнется, даже если что-то знает. Он всегда так делал — не считал Дэна за взрослого, и не любил с ним разговаривать на серьезные темы. Неудивительно, что они стали так далеки.
Наконец, сверху по деревянной лестнице спустилась Алиса, и отвлекла Дэна от мысленных терзаний. Она выглядела выспавшейся и расслабленной — цвет лица выровнялся, а глаза уже не бегали в нервном напряжении. Дэн засмотрелся на ее голые коленки, но успел отвести глаза до того, как Алиса это заметила.
Девушка собрала пышные рыжие волосы в хвост на затылке и радовалась свежести, которую подарил ей душ — уже несколько дней она даже зубы не чистила, что сильно беспокоило ее. Вздумай Дэн ее еще раз поцеловать, это стало бы настоящим фиаско. Хотя мечтать о поцелуях больше не приходилось — Дэн не спешил проявлять чувства к ней, только обычную человеческую заботу, не больше. Вот и сейчас — он лишь подвинул сахарницу поближе к Алисе, но кроме «доброе утро», больше не сказал ни слова.
Алиса сидела за столом в длинной светло-серой футболке Дэна и его широких баскетбольных шортах, которые остались здесь еще со времен, когда он жил у отца. Она подвернула длинные штанины, чтобы не утонуть в них, что заставило Дэна улыбнуться — в этом доме и раньше бывали девушки, но никто кроме него не носил его огромную одежду. Голыми ступнями Алиса опиралась на ножку барного стула. Копну волос она небрежно перекинула на левую сторону. Алиса задумчиво помешивала молоко в кофе, следя за линиями, которые ложка рисует в горячем напитке. Дэн сидел на противоположной стороне стола, немного правее и пил крепкий кофе. Сам он переоделся в белую майку и черные спортивные штаны, и, несмотря на их простоту, выглядел в них просто потрясно. Алиса то и дело бросала взгляд на его гору мышц, но каждый раз уводила глаза, когда Дэн с улыбкой ловил ее.
— Еще молока? — Дэн потянулся, размял мышцы и его спина изящно изогнулась. У Алисы перехватило дыхание, а в коленках растеклась непривычная слабость.
— Так что? — Дэн явно ждал ответа.
— Молока? — повторил Дэн. Сарказм, так и сквозивший в его интонации, раздражал и заставлял щеки гореть огнем. Вот же засранец, он все понял и издевается!
Алиса лишь помотала головой и выдавила из себя что-то наподобие мычания. От неловкого момента ее спас мистер Вилсон, который как раз закончил развешивать белье на раскладной сушилке в другом конце кухни. Одежду, в которой они приехали, отец Дэна заботливо постирал и буквально несколько минут назад достал ее из стиральной машинки.
— На улице высохнет быстрее. Но по Городу часто летают коптеры, да и соседи у меня глазастые. Увидят у одинокого старика одежду девчонки, еще и языки развяжутся, — бухтел себе под нос мистер Вилсон.
