Гражданин Бонапарт полностью

За два дня битвы у Риволи австрийцы потеряли, по данным К. Клаузевица и Д. Чандлера, 14 тыс. человек[626]. Цифра австрийских потерь у А.3. Манфреда (только пленных — «более 20 тыс.») явно преувеличена, хотя и в меньшей степени, чем у А. Кастело (24 тыс. пленных)[627]. Даже Наполеон, склонный преувеличивать потери неприятеля, насчитал только 7 тыс. пленных[628]. Трофеями французов стали 12 орудий и 24 знамени. Кстати, когда один из героев битвы Лассаль поднёс Наполеону охапку этих знамён, главнокомандующий, сам тяжело больной, видя, что полковник еле держится на ногах от усталости, сказал ему с улыбкой: «Ложись-ка на них, Лассаль, и поспи. Ты это вполне заслужил!»[629]

В тот же вечер 15 января, сразу по окончании битвы Наполеон пишет Жозефине: «Я побил неприятеля <…>. Умираю от усталости. Умоляю тебя выехать немедленно в Верону. Ты так нужна мне! Кажется, я серьёзно заболел. Тысяча поцелуев! Я лежу в кровати»[630].

Однако уже наутро «умиравший от усталости» опять был в седле. Он узнал, что австрийский генерал Антонио Провера, однажды (14 апреля 1796 г.) уже капитулировавший перед французами в замке Коссария, теперь с отдельным корпусом из армии Альвинци спешит на помощь Вурмзеру в Мантую. Нужно было его опередить. Оставив Жубера и Рея преследовать разбитые войска Альвинци, Наполеон с дивизией Массена (безусловно, лучшей из всех) устремился к Мантуе, затребовав туда же дивизии Ожеро и Серрюрье. Вурмзер сделал очередную вылазку из Мантуи, чтобы соединиться с Проверой, но опоздал: раньше Проверы к месту его предполагаемого соединения с Вурмзером — у дворцового ансамбля герцога Мантуанского под названием Фаворит — подоспел Наполеон во главе дивизии Массена. 17 января здесь произошло жаркое сражение, по ходу которого к Вурмзеру присоединился Провера, но зато к Массена — Ожеро и Серрюрье. В итоге Вурмзер был отброшен в Мантую, а Провера вновь, как и в апреле, капитулировал с 6 тыс. солдат и офицеров[631].

Фаворит дополнил собой и подчеркнул триумф Риволи. Мало того, в тот же день, 17 января, Жубер, преследовавший остатки войск Альвинци, при селении Ла Корона недалеко от Риволи взял ещё 5 тыс. пленных. В общей же сложности за четырёхдневную «кампанию» 14–17 января 1797 г. «гордая Австрийская империя потеряла 24 тыс. солдат и офицеров пленными, 12 тыс. убитыми и ранеными, 60 орудий и 24 знамени, в том числе вышитые рукой императрицы знамёна венских добровольцев»[632]. Авторитетный российский дипломат граф Г.Д. Моцениго доносил из Флоренции в Петербург: «Буонапарте, в течение четырёх дней почти уничтоживший императорские войска в Италии, вступил триумфатором в Верону». Поскольку теперь всеобщее внимание не только в Италии, но и в Европе было приковано к судьбе Мантуи, Моцениго уверенно предсказал, что Мантуя долго не продержится и что «её падение сразу почувствует вся Италия!»[633]. Так и произошло.

После Фаворита фельдмаршал Вурмзер продержался лишь две недели, пока его изголодавшийся гарнизон не съел всех своих лошадей. В святой для всех христиан праздник Сретения — 2 февраля 1797 г. — в церквах Мантуи колокола зазвонили необычно: крепость сдалась. Солдаты гарнизона, ещё державшиеся на ногах (15 тыс. по К. Клаузевицу и 16 — по Д. Чандлеру) сдали оружие. Кроме того, пленниками французов стали ещё 7 тыс. больных, а в числе трофеев впечатляли 300 орудий (по данным А.А. Жомини, даже 350).

Наполеон доверил честь принять капитуляцию Мантуи старейшему из своих генералов — Серрюрье, обязав его соблюсти редкое в таких ситуациях почтение к пленному фельдмаршалу. Вурмзер получил право свободно выйти из крепости с отрядом в 500 вооружённых солдат при 6 орудиях[634].