Из Момбелло, держа в поле зрения всю Италию, Наполеон зорко следил и за положением дел во Франции. К весне 1797 г. режим французской Директории зашатался, ибо пять директоров восстановили против себя чуть ли не всех и вся. Они поселились в историческом Люксембургском дворце со своими семьями и предавались там увеселениям и оргиям. «Достоинство высших правителей было опошлено, — вспоминал о них Наполеон. — Это одинаково коробило и низы, и верхи общества»[670]. Но главное, все директора, кроме Лазара Карно, а в особенности Баррас погрязли в коррупции, лихоимстве и казнокрадстве. К тому же, напомню читателю, все пятеро голосовали в 1793 г. за казнь короля. Поэтому роялисты воспринимали их как прямых врагов, «цареубийц», а республиканцы — как переродившихся соратников, которых лучше для страны убрать, чем поддержать. В результате стал зреть обширный заговор и справа и отчасти слева против «пяти люксембургских вельмож».
После того как в мае 1797 г. состоялись очередные, предусмотренные Конституцией 1795 г., выборы в законодательное собрание — Совет старейшин и Совет пятисот, — Директория оказалась на краю гибели. В оба совета были избраны лишь 34 республиканца против 226 роялистов[671]. Избранные депутаты назначили председателем Совета старейшин роялиста, маркиза Франсуа Барбе-Марбуа, а председателем Совета пятисот — генерала Шарля Пишегрю.
Пишегрю к тому времени был одним из самых популярных военачальников Франции. Именно он в 1794 г. завоевал Голландию. Но никто в Париже не знал о том, что стало известно Наполеону. Однажды майским вечером 1797 г. в Милане Наполеон получил эстафету от Ж.Б.Ж. Бернадота, дивизия которого стояла тогда в Триесте. Курьер из Триеста примчался к Наполеону с портфелем, в котором находилось сенсационное содержимое: секретнейшие документы и рапорт Бернадота об их происхождении. Портфель был изъят у графа Луи Александра д'Антрега — роялиста и агента Бурбонов, который «стоял во главе всех шпионских и мятежных заговоров против французской армии»[672]. Среди прочих бумаг д'Антрега Наполеон обнаружил и такие, в которых чёрным по белому говорилось о государственной измене Пишегрю, вплоть до подробностей его тайных переговоров с агентом главы французской контрреволюционной эмиграции, будущего короля Людовика XVIII Луи Фош-Борелем[673].
Получив столь спасительную для Директории информацию, Наполеон не спешил отправлять её Баррасу и К°. Во-первых, он не очень-то хотел спасать такое правительство, хотя и понимал, что приход к власти роялистов стал бы ещё большим злом. А кроме того, и это главное, в бумагах д'Антрега обнаружилась деталь, которая могла скомпрометировать самого Наполеона. Вот что пишет об этом Е.В. Тарле: «В одной из бумаг (и притом в самой важной для обвинения Пишегрю) другой агент Бурбонов, Монгайяр[674], между прочим рассказывал, что он побывал в Италии у Бонапарта в главной квартире его армии и пытался с ним тоже вести переговоры. Хотя ничего больше и не было, кроме этих ничего не значащих строк, хотя Монгайяр и мог под каким-нибудь предлогом действительно побывать под чужим именем у Бонапарта, но генерал Бонапарт решил, что лучше эти строки уничтожить, чтобы не ослаблять впечатления касательно Пишегрю. Он приказал доставить к себе д'Антрега и предложил ему тут же переписать этот документ, выпустив нужные строки, и подписать его, грозя иначе расправиться с ним. Д'Антрег мигом сделал всё, что от него требовалось, и был спустя некоторое время выпущен (т.е. ему было устроено мнимое «бегство» из-под стражи)»[675].
