Поразительно, но в самой Франции даже военный министр Б. Шерер «до последних дней не был в курсе дел» экспедиции[765]. А вот английская разведка всё-таки сумела раскрыть тайну египетского проекта. Один её агент во Франкфурте, а другой — в Ливорно собрали из разных источников и доложили британскому правительству данные о том, что целями экспедиции Бонапарта являются Мальта и Александрия[766]. Встревоженное Адмиралтейство Англии 3 мая распорядилось снарядить отряд из трёх линейных (больших, тяжёлых, хорошо вооружённых) кораблей и нескольких лёгких скоростных фрегатов под командованием контр-адмирала Г. Нельсона для наблюдения за всем, что происходило тогда в Тулоне.
До середины мая в порту и на рейде Тулона сосредоточились, по разным данным, 13 военных и от 320 до 400 транспортных судов, готовых к отплытию[767]. Они приняли на борт, по тем же данным, от 30 до 55 тыс. солдат. Цифра «30 тыс.» у Е.В. Тарле[768] явно занижена. Даже Наполеон, не склонный преувеличивать численность своих войск, называл большую цифру: 32 тыс.[769] Д. Чандлер обоснованно полагает, что «вся экспедиция включала в себя вместе с гражданскими лицами почти 38.000 человек», а что касается 55 тысяч, то «эта завышенная оценка, видимо, включает и моряков»[770] (т.е. корабельные экипажи).
Кроме участников экспедиции и моряков на корабли поднялись почти 300 женщин (маркитантки, прачки, сподручницы). Вместе с ними готовы были отплыть жёны и возлюбленные многих лиц из состава экспедиции, но Наполеон приказал им остаться на берегу до прибытия специального конвоя. «Один-два офицера не повиновались этому приказу и тайком провели своих жён на борт, — пишет об этом Д. Чандлер. — Среди офицеров был и некий драгунский лейтенант Фуре, которому со временем пришлось горько пожалеть о том, что он взял с собой молодую жену — пригожую и весёлую Беллилот, переодетую в военный мундир»[771].
Наполеон тоже собирался взять с собой в Египет свою Жозефину. Она уже была с ним в Тулоне, но в последний момент, как и перед Италией, пожаловалась на ухудшение своего здоровья и заявила, что ей необходимо поехать на воды в Пломбьер «полечиться». Наполеон, конечно же, внял её жалобам (ведь он тогда ещё не знал, что Жозефина останется в Париже, — не в Пломбьере, а именно в Париже, — ради встреч с Ипполитом Шарлем, который после увольнения из армии занялся криминальной торговлей). Супруги договорились, что Наполеон, как только завоюет Египет, пришлёт за Жозефиной фрегат, и она приедет к нему[772].
10 мая главнокомандующий провёл контрольный смотр экспедиционных войск и выступил перед ними, как всегда, с пламенной речью: «Офицеры! Солдаты! Вот уже два года я командую вами. Было время, когда вы находились на побережье Генуи, влачили жалкое существование. У вас ничего не было, и вам приходилось, чтобы выжить, всё продавать — даже свои часы. Я пообещал вам покончить с нищетой и повёл вас в Италию. Там вы получили всё, что только могли пожелать. Я сдержал своё слово?»
В ответ раздалось тысячеголосое: «Да!» «Теперь, — продолжал Наполеон, — я поведу вас в страну, где ваши подвиги превзойдут все, что вы уже совершили и чему удивляется мир. Вы окажете там своей родине такую услугу, которую она вправе ожидать от непобедимой армии. Обещаю вам, что каждый солдат, вернувшись из этого похода, получит столько денег, сколько нужно, чтобы купить шесть арпанов[773] земли!»[774]
«Да здравствует республика!» — кричали ему в ответ его воины, радуясь началу похода в страну, которую он, кстати, так и не назвал.
