Гражданин Бонапарт полностью

Война с Англией представлялась Наполеону неизбежной и долгой, а с Турцией он даже предполагал разрешить всё миром, поскольку она сама намеревалась подавить самоуправство мамлюков в Египте. Но религиозную войну с мусульманами Наполеон исключал безусловно. Он, конечно же, учитывал печальный опыт восьми крестовых походов с 1096 по 1270 г., когда крестоносцы, хотя и добивались отдельных успехов (в первом, четвёртом и шестом походах), так и не достигли главного — христианизировать народы Востока, включая Египет. Наполеон решил действовать на Востоке принципиально иначе, чем все его европейские предшественники: не преследовать и не подавлять ислам, а привлечь его на свою сторону, в какой-то мере даже подстроиться (временно) под него. С этой целью он артистично использовал авторитетнейший идеологический центр египетского мусульманства — самый знаменитый на Востоке университет мечети Аль-Азхар, основанный ещё в XII в. легендарным правителем Египта и грозой крестоносцев Юсуфом Салах-ад-Дином (Саладином). Шестьдесят улемов (докторов богословия) этого университета формировали тогда общественное мнение не только в Египте, но и за его пределами.

«Наполеон не упустил ничего из того, что могло привлечь их на его сторону, польстить им», — читаем в воспоминаниях самого Наполеона[820]. Ежедневно, перед началом утренней молитвенной службы, он приглашал их к себе во дворец на площади Эзбекия. Вместе с улемами прибывали муфтии, шерифы, имамы — вожди различных родов и сект с множеством слуг, заполняя собой всю площадь, центральную в городе. Французская стража брала перед ними на караул и с почётом впускала во дворец, а там в главном зале адъютанты главнокомандующего и переводчики, оказывая гостям высокие почести, угощали их шербетом и кофе. Наполеон появлялся в зале не сразу, но всякий раз непременно «усаживался на диване рядом с ними и старался внушить им доверие к себе обсуждением Корана, приглашая их разъяснить ему наиболее важные места» и восхищаясь при этом личностью пророка Магомета[821]. Польщённые таким приёмом богомольные старцы отправлялись в мечеть и там успокаивали свою многолюдную паству эмоциональными проповедями о веротерпимости и гуманности Султана Кебира. Тем самым они, по словам Наполеона, «оказывали французской армии подлинные услуги»[822].

Французские солдаты после революции 1789 г. не исполняли обрядов какой-либо религии. Они вовсе не бывали в церквах — ни во Франции, ни в Италии, ни теперь в Египте. Улемы заметили это и не преминули истолковать в свою пользу: пусть французы — не мусульмане, но они и не идолопоклонники, а поскольку Султан Кебир почитает идеи пророка Магомета и его самого как личность, то не исключена возможность склонить и лично Бонапарта и его войско в мусульманскую веру. Глава улемов шейх Эль-Шаркун — вероятно, по договорённости с другими улемами, а может быть, и по инициативе кого-то из них — на одном из обсуждений Корана во дворце у французов прямо, без обиняков, предложил Наполеону: «Вы хотите пользоваться покровительством Пророка, он любит вас <…>. Вы не идолопоклонник. Сделайтесь мусульманином. 100.000 египтян и 100.000 арабов из Аравии, Медины, Мекки сомкнутся вокруг вас. Под вашим водительством и дисциплинированные на ваш манер, они завоюют Восток, и вы восстановите родину Пророка во всей её славе»[823]. «В то же мгновенье, — вспоминает об этом Наполеон, — старческие лица осветила улыбка, и все пали передо мной ниц, призывая ко мне покровительство небес»[824].