Гражданин Бонапарт полностью

Тем временем рабочий люд — непосредственный созидатель всех этих благ — жил в условиях очень жёстких. Скандальный плод Великой революции — закон Ле Шапелье[1266] от 14 июня 1791 г., который запрещал любое объединение рабочих (включая профсоюзы) и стачки — сохранял силу и при якобинской диктатуре, и при Директории, и при Наполеоне и далее, вплоть до 1864 г., когда отменит его… Наполеон III. Это поразительно, если учесть, что самого Ле Шапелье якобинцы гильотинировали в феврале 1794 г. по обвинению в контрреволюционной деятельности.

12 апреля 1803 г. Наполеон подписал новый закон, подтверждавший запрет стачек и прав рабочих на объединение в профсоюзы, а 1 декабря того же года — ещё и закон о «рабочих книжках», который ставил рабочего в унизительную зависимость от хозяина: в случае экономического конфликта между первым и вторым правительство априори защищало интересы последних, держась принципа «хозяин всегда прав»[1267]. При этом, однако, Наполеон всегда — и в годы консульства, и в период империи — старался не доводить положение рабочих до крайности. Он прямо говорил Ж.А. Шапталю: «Боюсь рабочих восстаний из-за недостатка хлеба. Я бы меньше боялся сражения против 200 тыс. человек»[1268].

Поэтому Наполеон так заботился о занятости рабочих, делая всё возможное, чтобы гарантировать им хотя бы прожиточный минимум и не допустить безработицы. «Дать им работу и хлеба, побольше и подешевле!» — постоянно напоминает первый консул о рабочих центральным и местным властям. «Зима будет суровой, мясо дорогим, — предупреждает он мэра Парижа перед новым 1800 годом. — Мы должны обеспечить всех парижан рабочими местами». В то же время он обязывает и министра внутренних дел: «Мы должны создать новые рабочие места, особенно в этом месяце перед праздниками. Сделайте заказ, чтобы 2000 рабочих из Сент-Антуана изготовили стулья, комоды, кресла. Жду ваших предложений завтра, дабы можно было тут же приступить к делу»[1269]. Не забывает Наполеон и о хлебе: цена на хлеб во Франции, и без того невысокая в начале консульства, упала с 12 су за фунт в 1803 г. до 9 су в 1804[1270]. Характерен и такой факт: когда первому консулу подали проект указа о запрещении входить в парк у дворца Тюильри людям в рабочей одежде, он «перечеркнул его и разрешил вход в парк всем без исключения»[1271].

Не удивительно, что рабочие, давно жаждавшие конца тех бед, которые были унаследованы от Директории, а в первую очередь — конца войны, безработицы и голода, восприняли режим консульства, возвеличенный авторитетом «гражданина Бонапарта», как благо. Полиция, следившая за настроением различных слоёв населения страны, сообщала летом 1800 г.: «…наилучший дух царит среди рабочих»[1272].

Главной социальной опорой консульского и затем имперского режима Наполеона была буржуазия (не только городская, но и сельская), класс постреволюционных собственников, включая имущее крестьянство. Конституция 1799 г. закрепила за крестьянами право владеть землёй, которую они приобрели во время революции, отняв её у своих бывших господ, феодалов. В земледелии, как и в промышленности, Наполеон заботился об экономическом прогрессе, щедро поощряя технические нововведения. Так, он лично вручил орден Почётного легиона «изобретателю сахара из свеклы» банкиру Жюлю-Полю-Бенжамену Делессерту (1773–1847) и приказал засадить свеклой 100 тыс. гектаров, а фармацевта Антуана-Огюста Парментье (1737–1813) возвёл в баронское звание за то, что тот внедрил во Франции картофель[1273].

Наряду с экономикой исключительно важную роль во внутренней политике консульства играло образование. В этой сфере первый консул столкнулся с трудностями не меньшими, если не большими, чем в экономике. Образованием в королевской Франции ведала религиозная администрация, а в результате массового с 1789 г. исхода из страны (внутри страны — из жизни) священнослужителей большинство учебных заведений остались без преподавателей, и к 1799 г. французская молодёжь «блистала скандальным невежеством»[1274]. На одном из первых же заседаний Государственного совета Наполеон заявил: «Из всех областей управления самая важная — народное образование. От этого зависит всё — и настоящее, и будущее. Народное образование должно быть разумным и классическим»[1275].