Но, как бы ни были велики достигнутые успехи в решении проблем войны и мира, первый консул даже в самые триумфальные для него дни 1802 г. жалел об одном упущении, крайне огорчительном для него, хотя и случившемся не по его вине. Он добивался не только мира, но и союза с крупнейшей из континентальных держав Европы — Россией, был близок к достижению этой цели и вдруг всё, что он задумал и успешно осуществлял, рухнуло в одночасье. Посмотрим, как это было.
Тяга к сближению (экономическому, военному, культурному) Франции и России в XVIII в. была взаимной. Она отвечала не только интересам, но и геополитическому и даже географическому положению обеих стран. Две крупнейшие — и по территории, и по населению — державы европейского континента заняли два её противоположных конца: на востоке — Россия с необъятными землями и населением примерно в 36 млн человек[1466], на западе — Франция, территориально почти в 30 раз уступавшая России, но превосходившая по этому показателю все остальные страны Европы, а по численности населения и Россию: 40 млн человек с учётом территорий, присоединённых в ходе коалиционных войн 1792–1797 гг.[1467] Для сравнения: численность населения в Англии к началу XIX в. не превышала 10 млн человек; в Германии, разделённой на более чем 300 государств, было 20 млн; в Австрии вместе с Венгрией, Богемией, Моравией и другими её владениями — около 24 млн[1468]. Союз между Францией и Россией сулил и той и другой стороне отличные перспективы, а именно контроль над положением всего и вся в Европе плюс надёжная защита, фактически гарантия для России и Франции, связанных договорённостью о взаимной помощи, от наступления со стороны любого врага.
Вот почему задолго до Наполеона, по мере того как обострялась борьба великих держав за европейскую гегемонию, приведшая к Семилетней войне, французские политики потянулись на восток Европы, к России за дружбой и поддержкой. Ещё в 1739–1744 гг. посол Людовика XV в Петербурге маркиз Жак Иоахим Шетарди, способствовавший, кстати сказать, воцарению Елизаветы Петровны, добивался желанного для Франции договора о союзе с Россией, но переусердствовал в интригах против вице-канцлера А.П. Бестужева- Рюмина и был выслан на родину ни с чем[1469]. Что касается участия Франции в т.н. Версальском союзе с Россией и Австрией 1757–1761 гг. (во время Семилетней войны), то этот союз «не имел ни устойчивости, ни выгодности», поскольку Франция и Россия использовали его для разных целей — Франция против Англии, а Россия против Пруссии[1470].
Лишь после долгого перерыва молодой, но, как вскоре выяснилось, первоклассный французский дипломат, с 1784 г. посол при дворе Екатерины II граф Луи Филипп де Сегюр (сын военного министра Людовика XVI, маркиза Ф.А. де Сегюра) вошёл в доверие к Екатерине и добился заключения 11 января 1787 г. договора между Францией и Россией о дружбе, торговле и навигации. Этот договор стал
Наполеону в его стремлении к союзу с Россией пришлось начинать с нуля. К тому времени, когда он возглавил Французскую республику, в Российской империи три года правил император Павел I, сын Екатерины II и Петра III. Личность его характеризуется в источниках и литературе, как правило, критически, либо даже саркастически. В представлении авторитетных историков (и отечественных, и зарубежных) он был самодур и чуть ли не сумасброд.
