Даже «первый живописец» испанского короля Карла IV великий Франсиско Гойя (1746–1828) причастен к наполеоновской теме, во-первых, потому что он какое-то время был «придворным живописцем Жозефа Бонапарта»[1837] (с 1808 по 1813 г. короля Испании), а главное, он художественно, но в публицистичной
Пожалуй, единственный крупный художественный талант Франции из плеяды современников Наполеона, кто даже не коснулся наполеоновской темы, — это Луиза Елизавета Виже-Лебрен (1755–1842), акад с 1783 г., почётный член Петербургской Академии художеств, роялистка по убеждениям, автор лучшего из портретов королевы Марии-Антуанетты. С 1795 по 1801 г. она жила в России, где писала портреты членов царской семьи, в том числе императора Александра I и его жены, императрицы Елизаветы Алексеевны, но в 1809 г. вернулась навсегда во Францию.
В искусстве скульптуры царил при Наполеоне (хотя и не столь абсолютно, как Давид в живописи) иностранец, сын итальянского каменотеса (!) из деревни Пассаньо, первый скульптор Европы в XIX в. Антонио Канова (1757–1822). Наполеон дважды очень настойчиво приглашал его в Париж на постоянное жительство, но тот бывал в столице Франции лишь наездами (хотя и подолгу) для работы над очередными заказами, предпочитая оставаться на родине, в Италии. Тем не менее сделал он для прославления личности, семьи и деяний Наполеона очень много, и все — на высочайшем уровне.
В 1802 г. Канова изваял бюст Наполеона — первого консула, который послужил ему основой для монументальной, высотою почти в 3.5 м и весом в 13 тонн, мраморной статуи «Наполеон в образе Марса-Победителя» (1811 г.). Стремясь придать этому образу античное величие полубога, если не самого Бога, Канова представил императора в «героической наготе» с атрибутами победы (сфера с крылатой Викторией, меч и копьё). Сам Наполеон был шокирован таким его изображением и «запретил его выставлять»[1838], но Канова настоял на своей трактовке образа, а Давид признался ему не без зависти:
Великолепны, обречены на бессмертие и другие скульптуры Кановы. Среди них — портреты матери и любимой сестры Наполеона: «Летиция Рамолино-Бонапарт в образе императрицы Агриппины»[1840] (1808 г.) и «Полина Боргезе в образе Венеры-Победительницы» (1805–1808 гг.). Напомню читателю, что Антонио Канова, как и ряд других европейских знаменитостей того времени, тоже был связан с Полиной Боргезе «узами любви».
Судьба «Наполеона в образе Марса» (как, впрочем, и его создателя) необычна. В 1816 г. правительство Англии купило статую у Людовика XVIII, чтобы подарить её победителю Наполеона при Ватерлоо герцогу А.У. Веллингтону. Л.А. Бурьенн вспоминал в 1820-е годы:
Все отечественные скульпторы в наполеоновской Франции уступали Канове, хотя иные из них тоже были превосходными мастерами. Жан Антуан Гудон (1741–1828) был признан одним из крупнейших мастеров скульптурного портрета. Он прославил себя ещё в XVIII в., создав психологически многогранные памятники Руссо (1778 г.) и Вольтера (1781 г.), а в 1806 г. по заказу Наполеона изваял статую (в рост) Вольтера для его гробницы в Пантеоне и едва ли не самый психологичный скульптурный портрет императора в историческом костюме полковника артиллерии.
Впрочем, сам Наполеон считал своим любимым скульптором Антуана Дени Шоде (1763–1810) — акад. с 1805 г., кавалера ордена Почётного легиона, автора бронзовой статуи Наполеона на Вандомской колонне (1808–1810 гг.) и (по заказу Наполеона) надгробия на могиле Карло Бонапарте. Республиканец и бонапартист Франсуа Рюд (1784–1855), бывший при Бурбонах в эмиграции, после июльской революции 1830 г. занялся возрождением наполеоновского апофеоза. В 1833–1836 гг. он изготовил потрясающий рельеф «Марсельеза» для Триумфальной арки в честь побед Наполеона, а в 1852–1853 гг. соорудил памятник маршалу М. Нею на площади Обсерватории в Париже (на той самой, где Ней был расстрелян карателями Бурбонов).
