Гражданин Бонапарт полностью

Сам Наполеон всегда вспоминал о Тулоне как о «первом поцелуе славы». Всё, что было связано с Тулоном, он берёг в памяти до конца своих дней. В предсмертном завещании оставил семьям генерала Ж.К. Дюгомье и комиссара Т.-О. Гаспарена по 100 тыс. франков[275]. Не обошёл он своим вниманием даже генерала Ж.Ф. Карто: став императором, «предоставил ему доходное место, а после смерти генерала вспомнил и о вдове его — 20 декабря 1813 г., за несколько месяцев до крушения империи, назначил ей пенсию в 3 тыс. франков»[276].

С 1793 г. само слово Тулон стало нарицательным для обозначения раннего подвига и взлёта[277]. Д.С. Мережковский тонко подметил, что именно в Тулоне взошла и засияла «заря нового века: в мир входил Наполеон»[278].

Итак, Тулон открыл перед Наполеоном путь к вершинам славы, к воплощению его самых честолюбивых и дерзновенных замыслов. Но непредвиденные капризы судьбы задержали его взлёт на три года.

Став генералом, Наполеон сразу же, 26 декабря 1793 г., получил от комиссаров Конвента О. Робеспьера и К. Саличетти должность инспектора береговых укреплений и ответственное задание ревизовать южное побережье Франции от устья Роны до Ниццы. Он всё сделал как нельзя лучше: не только сформировал отряды морской артиллерии, расставил в нужных местах батареи, дополнительно укрепил и вооружил береговые форты, но и учредил суды для устранения порочивших революционную армию злоупотреблений.

Так, в Марселе, где, кстати, жила тогда его семья, Наполеон увидел, что главный городской форт Святого Николая, который только и мог защитить рейд, гавань и весь город от любой угрозы со стороны моря, полуразрушен. Четвёртого января 1794 г. он составил докладную записку военному министру Ж.Б.Н. Бушотту, не предполагая, что она будет иметь для него угрожающие последствия, причём не единожды. Вот что говорилось в этой записке: «Форт Св. Николая не мог бы держаться даже и четверти часа. Три вала, которые окружают его со стороны города, разрушены, и доступ к нему открыт со всех сторон. Необходимо во что бы то ни стало укрепить этот форт. С этой целью нужно восстановить хотя бы одну из трёх стен. Я приказал поставить у форта орудия таким образом, чтобы они господствовали над городом»[279].

Наполеон имел в виду не только угрозу нападения на Марсель, возможность нового контрреволюционного мятежа в самом городе, как это уже было летом 1793 г. Но марсельские власти усмотрели в обращении генерала к военному министру призыв к репрессиям и донесли на него в Конвент как на потенциального карателя. Конвент отреагировал на донос, вызвав в Париж для объяснений и Наполеона, и его непосредственного начальника, дивизионного генерала Ж.-Ф. Лапуапа. К счастью для Наполеона, О. Робеспьер и Саличетти посоветовали ему задержаться как береговому инспектору в Тулоне, что он и сделал, а генерал Лапуап сумел оправдаться перед Конвентом[280]. Но, как мы увидим, Конвент ещё припомнит Наполеону его марсельский демарш перед военными верхами.