Итак, к моменту государственного переворота 18 брюмера все нити заговора против Директории были сплетены, а сами директора практически нейтрализованы. Преданные Наполеону генералы ручались за готовность своих войск к любому повороту событий, но - в пользу заговора. За считаные дни до назначенного часа заговорщики в окружении Наполеона уже потирали руки: «Груша созрела!» Круг лиц, целиком посвященных в тайну coup d’état, оставался очень узким буквально до последнего дня. Большинство так или иначе посвященных в заговор довольствовалось тем, что Бонапарт и Сьейес «объясняли каждому предназначенную ему лично роль в ансамбле и какой услуги от него ожидали. Робким говорили, что учреждений коснутся лишь слегка и сулили, что в будущем они сохранят свои места или найдут себе новые»[1114].
Когда заканчивался день 17 брюмера (по «нормальному» календарю 8 ноября), едва ли кто из участников уже подготовленного coup d’état подсчитывал, что со дня возвращения Наполеона из Египта в Париж Директория кое-как просуществовала 23 дня и влачить дальше свое порочное существование ей осталось всего один день. После того как все было рассчитано с первого и до последнего хода, силы мобилизованы, роли распределены, Наполеон исполнил переворот как по нотам, если не считать одной заминки, случившейся, впрочем, как мы увидим, на второй день переворота.
Государственный переворот, в результате которого Наполеон на полтора десятилетия вперед обрел неограниченную власть над Францией, а вместе с ней вскоре и над значительной частью Европы, вошел в мировую историю - просто для краткости - под названием «18 брюмера», но в действительности 18 брюмера (9 ноября) он был только начат. Решающие события произошли на следующий день - 19 брюмера, т. е. 10 ноября 1799 г.[1115]
Утро 18 брюмера в Париже выдалось пасмурным и холодным. Едва рассвело, в двухэтажном особняке супругов Бонапарт начали собираться их ближайшие родственники, друзья и союзники. Напомню читателю, что этот особняк располагался на улице Шантерен, переименованной после итальянской компании Наполеона в улицу Победы. Жозефина купила его сразу же после свадьбы с Наполеоном (разумеется, на деньги мужа) у великого Франсуа Жозефа Тальма - первого актера Франции[1116], и теперь здесь находилась штаб-квартира вдохновителей и организаторов coup d’état. Уже к 6 часам утра сюда прибыли братья Наполеона - Жозеф и Луи, генералы Моро, Ланн, Бертье, Мюрат, Леклерк, Макдональд, Мармон, Бернонвиль, а также полковник (будущий маршал Франции), корсиканец Орас Себастиани. Комендант Парижа генерал Лефевр, прибывший одним из первых, засомневался, надо ли устранять Директорию, но получив от Наполеона в дар великолепную саблю, которая была с Наполеоном в битве при Пирамидах, воспрянул духом и объявил: «Я готов швырнуть всю эту адвокатскую сволочь в реку!»[1117]
Все обитатели и гости особняка ждали сигнала к действию из Тюильри, где с 8 часов утра должен был заседать Совет старейшин. Он открыл свое заседание даже несколько раньше, примерно в 7.30. Председательствовал бонапартистски настроенный Луи Николя Лемерсье - будущий граф империи. Первым, как на то и рассчитывали заговорщики, взял слово
Пока старейшины приходили в себя от шока после заявления Корне, выступил по сценарию бонапартистов их второй конфидент - Клод Амбруаз Ренье, будущий министр и герцог империи. Он предложил старейшинам ввиду грозящей опасности мятежа принять два декрета: первый - о переводе Законодательного корпуса из Парижа в Сен-Клу и второй - о назначении генерала Бонапарта главнокомандующим войсками, расквартированными в Париже и окрестностях, чтобы обезопасить таким образом и перевод обоих Советов в более спокойное место, и дальнейшую их жизнедеятельность. Старейшины, еще не оправившиеся от шока, тут же приняли оба декрета
В 8 часов утра тот же Корне и еще один депутат по фамилии Баральон прибыли в особняк Бонапартов и торжественно вручили Наполеону тексты только что принятых декретов. Теперь Наполеон мог сам приступить к своему coup d’état.
