В такой ситуации на дипломатическом приеме 13 марта 1803 г. Наполеон в присутствии двух сотен гостей устроил Чарльзу Уитворту знаменитую «сцену гнева», разыгранную, по мнению Е. В. Тарле, «в качестве последней пробы, последней попытки устрашения»[1680]. Шагнув к Уитворту, он прикрикнул на него, словно на своего камердинера: «Итак, вы решились воевать?!» Потом, обращаясь уже ко всем присутствующим (А. Кастело выделяет: «к представителям России») и не скрывая раздражения, первый консул заявил: «Англичане хотят войны, но если они первыми обнажат меч, я последним вложу его в ножны!» Пока дипломаты приходили в себя от шока, вызванного этой, непривычной для них, «сценой гнева», Наполеон вновь обратился к Уитворту в еще более жестком тоне: «Нужно уважать статьи Амьенского договора! - гремел он, не давая послу вымолвить ни слова в ответ. - Горе тем, кто не уважает договоры! Они будут ответственны перед всей Европой!» Отвернувшись от Уитворта, первый консул почти прокричал: «Мальта или война!» - и с этими словами вышел из зала.
По окончании приема Жозеф Бонапарт сказал Наполеону: «Ты всех заставил дрожать»[1681]. Может быть, и всех - кроме англичан. Граф Гоуксбери был только рад выставить именно Францию зачинщицей разрыва и новой войны. Через Уитворта он предъявил Талейрану оскорбительные для французской стороны условия, прямо назвав их «ультиматумом»: Франция должна отдать Англии Мальту на 10 лет и, кроме того, «освободить» Швейцарию и Голландию[1682]. Получив отказ, Уитворт, заранее готовый к этому, 12 мая 1803 г. выехал из Парижа, а еще через четыре дня, 16 мая Англия объявила Франции войну, которая затянется до 1815 г.
Замечательный английский историк Винсент Кронин поставил вопрос: «Почему Англия начала войну?» - и дал на него убедительный ответ: «Вовсе не потому, что, как она сама заявляла, Наполеоном “овладели амбиции вселенской власти”, а потому, что Англию страшил мир. В мирное время у Англии не было в Европе средств давления на Францию, зато во время войны каждая континентальная держава была потенциальным союзником по коалиции»[1683]. Такова была в то время позиция правящих верхов Англии. Кронин верно заметил, что влиятельные представители английской нации выступали против разрыва с Францией. Осудил этот разрыв лидер радикального крыла парламентской оппозиции Чарльз Джеймс Фокс, а выдающийся филантроп и аболиционист Уильям Уилберфорс (инициатор кампании за отмену работорговли в британских колониях и один из основателей Общества борьбы с рабством) утверждал: «Мальта досталась слишком дорогой ценой, нарушено общественное доверие, а ценнее этого нет ничего»[1684]. Но партия войны в Англии оказалась сильнее.
Учитывая, что Наполеон, занятый сложными проблемами обустройства Франции, тогда действительно не хотел войны (даже агент Бурбонов сообщал из Парижа в Лондон: «По всему видно, что Бонапарт решился на войну крайне неохотно»), Кронин пришел к важному, хотя и не бесспорному выводу: «Все войны, которые в дальнейшем придется вести Наполеону, были оборонительными в том смысле, что они были порождением войны с Англией»[1685].
А. 3. Манфред почему-то считал, что, хотя война между Англией и Францией 16 мая 1803 г. была объявлена, она какое-то время носила лишь экономический характер, но «собственно военных действий не было»[1686]. Трудно согласиться с таким суждением. Как известно, «Англия тотчас открыла враждебные действия морским разбоем, по образцу всех больших войн, какие она вела в XVIII веке»: в разных морях были атакованы и захвачены 1200 французских и голландских торговых судов, взяты в плен их экипажи и конфискованы товары на общую сумму более 200 миллионов франков[1687].
Наполеон со своей стороны в ответ на пиратский разбой англичан приказал арестовать всех английских подданных, оказавшихся на территории Франции и Италии, и конфисковать во всех портах этих двух стран, а также Голландии, английские корабли, запретил повсеместно покупать и продавать английские товары[1688]. В то же время генерал Э. А. Мортье во главе 13-тысячного корпуса получил приказ оккупировать Ганновер - с 1714 г. наследственное владение английских королей на севере Германии. Выполняя приказ, Мортье за несколько дней вынудил капитулировать ганноверскую армию: «16 тыс. солдат и офицеров сложили оружие и были распущены по домам»[1689].
