Гражданин Бонапарт полностью

Главное же, Наполеон спланировал и начал готовить десант через Ла-Манш в Англию, чтобы разгромить владычицу морей на ее земле и продиктовать ей условия мира в Лондоне. К концу июня 1803 г. он провел рекогносцировку берегов Ла-Манша и занялся созданием Булонского лагеря. Здесь, вокруг порта Булонь, предполагалось сосредоточить армию в 150 тыс. человек и перебросить ее в Англию на легких транспортных судах общим числом более 2 тыс. Десантные суда строились на верфях и в мастерских по всей Франции - даже на причалах Сены в Париже. Тем временем к Булони отовсюду подтягивались войска. Работа по созданию Булонского лагеря буквально кипела. Наполеон был уверен в успехе задуманной операции. «Мне нужно только три дня туманной погоды, - говорил он в те дни, - и я буду господином Лондона, парламента, Английского банка»[1690].

Англия оказалась в положении, более опасном, чем когда-либо с времен Вильгельма Завоевателя, т. е. с XI века. Не только правительство, но и все слои английского общества были в страшной тревоге. Известия о грандиозном размахе приготовлений Наполеона к десанту на Британские острова равно пугали министров и лавочников, лордов и простолюдинов - пугали реальностью нового завоевания Англии. Хорошо сказал об этом Е. В. Тарле: «Человек, который мог в 1798 г. ускользнуть с большой эскадрой и большой армией от английского флота, гонявшегося за ним по всему Средиземному морю, и благополучно высадить десант в Египте, да еще по дороге завоевать Мальту, - такой человек в самом деле может воспользоваться туманами, которых на Средиземном море бывает так мало, а на Ла-Манше так много, да и потребное время тут измеряется не месяцами, а скорее часами или немногими сутками»[1691].

В поисках спасения Англия стала отчаянно звать на помощь своих континентальных партнеров по первой и второй коалициям. Те, однако, не спешили вновь взяться за оружие - даже на английские деньги. Австрия еще не оправилась от последствий двукратного разгрома, которому подверг ее Наполеон в 1797 и 1800 г. Австрийский министр иностранных дел И. Л. Кобенцль в ноябре 1803 г. заявил российскому поверенному в делах при Венском дворе И. О. Анштетту: «Субсидии, которые Англия предложила нам, когда она хотела недавно втянуть нас в наступательный союз против Франции, слишком незначительны. Но расчет делался из максимума того, что британское правительство может предоставить континентальным державам, которые решились бы ему помогать. Естественно, что нужно будет поделить эти субсидии с вами, а это очень мало»[1692]. Уклонилась от «скорой помощи» Англии и Пруссия, что побудило С. Р. Воронцова (первого англофила среди россиян) обругать прусского короля Фридриха-Вильгельма III: «Этот недостойный наследник Фридриха [Великого] <...> будет делать все, что потребует Корсиканец»[1693]. Что же касается России, то проанглийские настроения здесь активизировались в полную силу несколько позднее, с весны 1804 г., в связи с делом герцога Энгиенского, о чем речь еще впереди.

Итак, первый способ избежать угрозы нашествия Наполеона на Англию, а именно сколачивание очередной, третьей, антифранцузской коалиции, выбранный английскими верхами, пока не срабатывал. Был спешно найден второй. Дело в том, что (напомню читателю) Лондон был в то время главным прибежищем французских роялистов, эмигрантов, вообще всех врагов французской революции, республики и лично Наполеона. Все они, а в особенности граф Карл д’Артуа и Жорж Кадудаль, жаждали повторить (сколько бы то ни было раз) не удавшиеся ранее попытки физического устранения первого консула Франции. Английское правительство взяло организацию новой попытки такого рода под свой контроль, обеспечив операцию материально и агентурно - щедрым финансированием, транспортировкой террористов туда и обратно, связями в Париже, адресами, явками, убежищами. Через Уильяма Уиндхэма (лорда Гренвила) Кадудаль получил на расходы для убийства Наполеона «аккредитив в один миллион франков»[1694]. «Заговор был обдуман и созрел в Лондоне, - подытоживал описание этого сюжета Е. В. Тарле. - Жорж Кадудаль должен был устранить первого консула: внезапно напасть на него в сопровождении нескольких вооруженных людей, когда он будет кататься верхом один возле своего загородного дворца в Мальмезоне, увезти его и убить»[1695].