Между прочим, Б. Л. Солоневич был осужден на два года тюрьмы, но не отсидел и половины своего срока.
Вскоре Всероссийский съезд Комсомола признал необходимым закрыть скаутские организации, как идеологически несоответствующие коммунистическому воспитанию советской молодежи и создать свои отряды «красных юных пионеров». Скауты ушли в подполье, их лидеров ожидали репрессии (в единичных случаях были, впрочем, и свои иуды). В такой ситуации, чтобы не подставлять под удар семью брата, Борис Лукьянович решает вернуться из Одессы в Севастополь.
Там он становится инструктором физкультуры Черноморского флота. И на каких-нибудь состязаниях в Центральном клубе красных моряков имени товарища Шмидта (без всяких шуток — есть и ссылка на спортивную прессу тех лет[246]) бьет всевозможные рекорды, выступая за команду Черноморского Флотского Экипажа. А в конце 1924 года и вовсе перебирается в Москву на «почти адмиральскую должность» инспектора физической подготовки Флота и… вновь садится в тюрьму за свои скаутские прегрешения. Но об этом — в следующей главе.
Иван Солоневич задерживается в Одессе дольше. Профессии меняются калейдоскопом: заведующий «первым одесским спортклубом», секретарь Одесской учстрахкассы, какой-то неправдоподобный инструктор (видимо, по спорту) Одесского особого продовольственного губернского комитета (Опродкомгуб), и, наконец, инспектор Одесского Совета физкультуры.
Нескольких слов, конечно, заслуживает Опродкомгуб. Читающей публике это учреждение должно быть известно уже потому, что в нем работали Константин Паустовский и Илья Ильф. В романе «Золотой теленок» оно фигурирует под псевдонимом «Геркулес». И теперь, благодаря «ильфопетрововедам», мы знаем, что Опродкомгуб располагался в здании гостиницы «Большая Московская» на Дерибасовской, 29.
Иван Солоневич мог бы стать сослуживцем сразу двух классиков советской литературы, но устроился «по продовольственной части» уже после их переезда в Москву. Впрочем, скорее всего, с «отцами» Остапа Бендера он все-таки познакомился, но уже в столице.
По поводу одной из вышеперелистанных страниц биографии Ивана Лукьяновича потом иронизировал его сын Юрий:
«В жизни моего отца был позорный случай, когда его выставили со службы за полной неспособностью калькулировать десятые доли пары советских ботинок, приходившиеся на долю единицы населения города Одессы в год»[247].
Описывая свою работу в области советского спорта, Иван Солоневич без иронии тоже не обходился, но это уже самоирония:
