И, помимо всего этого, всякая дирекция совхоза — а) накормит и б) даст аванс под те фотографии, которые я должен буду прислать ей из Москвы (всегда присылал).
Впрочем, иногда со всеми этими ударниками и перевыполнениями получалась совсем прискорбная чепуха. Так: дали мне командировку по заволжским совхозам с присовокуплением свирепой директивы — тогда была именно такая директива: «бить по расхлябанности и разгильдяйству». Я поехал. Пока я ездил, выискивая лодырей и разгильдяев — это были нетрудные поиски, — пока я приехал в Москву, директива уже переменилась. ЦК партии предписал: на страницах всей советской прессы показать «примеры работы», описать лучших ударников и энтузиастов. Положение было пиковое: откуда я этих ударников могу взять?
Возникли некоторые переговоры с редакцией «Социалистического Земледелия». Я сказал, что ударники ударниками, но ведь ездил-то я по вашей же командировке и по вашим же желаниям. Редакция нашла поистине соломоново решение: все мои разгильдяи, лодыри и бесхозяйственники были помещены в качестве ударников и энтузиастов: кто его там разберет. Редакция несколько переделала подписи под фотографиями — я несколько переделал текст своих очерков. Я не знаю, что именно испытывали эти разгильдяи и лодыри, увидав в газете свои фотографии и свои жизнеописания, но полагаю, что они были удивлены. Приятно удивлены, конечно».[284]
Маленький секрет Солоневича удалось разгадать — список изданий не был бы столь велик, если бы почти все эти редакции не помещались по одному адресу — в том самом Дворце Труда на Солянке, где работал и он, и его супруга, и… Ильф с Петровым в газете «Гудок». Так что литературного Остапа Бендера Иван Лукьянович упоминает совершенно не случайно, ведь именно по коридорам Дворца Труда «великий комбинатор» убегал от мадам Грицацуевой. Не говоря уже о том, что и родился на свет литературный герой именно в этих стенах.
Халтура халтурой, но что подкупает в очерках Солоневича, так это то, что и в них он старался оставаться самим собой — с некоторой поправкой на внешние обстоятельства. Иногда из этих рамок он находил очень изящные выходы. Вот один только пример — концовка корреспонденции «Дагнаркомздрав борется с малярией кабинетным порядком», опубликованной в «Медицинском Работнике»:
«Злейший враг социалистического строительства Дагестана — малярийный комар — должен быть беспощадно ликвидирован».[285]
Благодаря командировкам, Солоневич полгода мог проводить в поездках, вдали от суетной Москвы. Зимой, однако, он ездил редко, но и на службе появлялся, когда вздумается. Зимние его воспоминания о Салтыковке были таковы:
