Великий Князь Андрей Владимирович ответил без промедления, уже 5 июня, и подтвердил, что никакого «недоразумения» нет: «Дорогой Дмитрий. Сравнительно недавно я ознакомился с № 119 «Бодрости» и с воспроизведением Твоей и Казем-Бека речей, и был крайне удивлен, так как никто не был уполномочен делать от имени нашей Династии подобные коллективные заявления; каждый отвечает только за себя, но не за всех. Вместе с тем, эти заявления поставили нас всех в совершенно ложное положение, так как эти заявления вовсе не соответствовали действительности — Династия как таковая ни в какой политической партии не участвует. Когда ко мне обратились с вопросом по этому поводу, то я ответил буквально то, что напечатано, так как все, что я сказал, безусловно точно и верно. Сейчас мы переживаем очень серьезное и трудное время, когда следует быть особенно осторожным с публичными выступлениями. Теперь наступит успокоение во всех монархических слоях, и благоприятные результаты скоро наступят. Мой искренний совет сейчас больше к этому вопросу не возвращаться, иначе можно нанести тяжелый и непоправимый удар монархическому принципу и ее носителю, Главе нашей Династии. Мне было бы крайне прискорбно, если Ты испытал чувство огорчения, и лучше было бы в частной беседе обсудить положение, а то в письмах всего не скажешь. Могу лишь прибавить, что сожалею, что Тебя так редко вижу, и буду всегда рад с Тобой поговорить»[496].
Младороссы не оставили заявление Великого Князя Андрея Владимировича без ответа, но всю вину за конфликтную ситуацию несправедливо возложили на Солоневичей и других «зубров»:
«Две недели тому назад Солоневичи, а с их легкой руки и «Возрождение», пустили в нас очередную булавку, — не останавливаясь перед спекуляцией именами членов Императорского Дома, лишь бы подложить свинью Младоросской партии, — писал «Вестник второго района во Франции» № 54 от 20 июня 1937. — Немедленно Представителем на 2-ой Район была разослана по Району следующая информация: Прошу всех младороссов проявить выдержку и спокойствие. Прошу потому, что сейчас мы вновь подвергаемся атаке старого мира, идущей под лозунгом «вбить клин между династией и младороссами». Делается все возможное для того, чтобы спровоцировать младороссов на резкие выпады, вызвать «панику» и сбить с толку тех, в ком нет твердой веры в своих руководителей и в Главу, ведущего к победе Младоросский Корабль. На последнем собрании в Париже Глава уже предупреждал об этой атаке: «Зная, что мы идем на сближение с Молодой Россией, и зная, что по тактическим соображениям мы не можем сейчас в «Бодрости» все время говорить о Монархии, нас будут теперь провоцировать именно в этом направлении. Эта провокация уже началась. Образовывается «общий фронт» зубров всех мастей и оттенков. Начинают появляться «сногсшибательные интервью», рассчитанные на то, чтобы огорошить и сбить с толку рассеянных по всему миру младороссов»[497].
В окружении Государя Кирилла Владимировича сформировалось вполне определенное — негативное — отношение к Солоневичам. Его отчетливо сформулировал Г. К. Граф в одном из писем:
«Кампанию Солоневичей надо понимать, как стремление расстроить единение в нашем Движении и особенно вбить клин между Государем и Мл (адоросской) Пар (тией). (…) Они очень правильно избрали линию своей газеты для того, чтобы быть популярной — т. е. использовали эмигрантскую ненависть к сов. строю. Однако их подход к решению русского вопроса весьма примитивен. Если мы будем всех и вся в России ругать, считать, что там ровно ничего нет, и все, что там ни делается, худо, то как же мы сможем завоевать симпатии тех кругов, которые в один прекрасный день придут к власти. Необходимо строго отделять Сталина с его приспешниками от тех, которые работают ради своей Родины и действительно чего-то достигли. Мы всегда вели эту линию и считаем, что только она может нам обеспечить успех в будущем, и должен сказать, что уже неоднократно убеждались, что эта линия правильна»[498].
Таким образом, как раз накануне выступлений братьев Солоневичей с докладами в Париже (об этом — в следующей главе) вход в Сен-Бриак, где располагалась резиденция Государя, для них оказался закрыт.
Параллельно с младоросской историей развивалась еще одна «сюжетная линия». Ее спровоцировал Борис Солоневич. В том же номере «Голоса России» (11 мая 1937), в котором Иван, целясь в младороссов, бил вскользь и по Династии, «дядя Боб» опубликовал вроде бы вполне нейтральную статью «О белой политграмоте». Но именно за нее зацепился «Галлиполийский вестник», открывая еще один фронт явного противостояния.
«Уж сколько раз твердили миру… эмиграции, что мы живем в эпоху и в атмосфере политики и что без понимания ее основ мы никогда не сможем приблизить к себе заветную мечту — возвращение в Россию, — писал Борис Солоневич. — Военно-политическая борьба заставила нас уйти из России, и только она лишь одна может вернуть нас туда.
